Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

сразу становятся заметны новые реалии социального развития. Во-первых, полностью исчезли те немногие упоминания о королевских рабах, которые присутствовали в законах в начале VII в. Во-вторых, произошла унификация терминологии, обозначавшей рабское состояние: фактически она сводилась к упоминанию в титулах только категорий esne и þeow. Однако между двумя этими статусами не наблюдалось противостояния; наоборот, в большинстве случаев они с лёгкостью подменяли друг друга[1161].

В законах Хлотхере и Эдрика сразу несколько начальных титулов посвящено убийствам, совершённым англо-саксонскими esne. Примечательно то, что убийства разделялись на две категории: лишение жизни знатного человека, вергельд которого оценивался в 300 шилл., и лишение жизни простого свободного, оценённого в 100 шилл. (т. е. «простой вирой», как в законах Этельберта 80 годами ранее)[1162]. При этом в том случае, если убийце удавалось бежать от хозяина, тот всё равно был обязан уплатить огромный штраф[1163].

В этих титулах можно заметить несколько характерных черт, которые позволяют нам говорить об esne как о рабе — представителе низшего слоя кентского общества. Esne передавался роду убитого для замещения погибшего сородича и для предотвращения родовой мести (нем. Fehde). Его хозяин не мог выкупить esne у рода пострадавшего.

В более поздних законах Вихтреда термин esne также встречался неоднократно, но уже в сочетании с þeow. В этом источнике зафиксирована ответственность esne за работу в воскресные дни. Очевидно, такая практика была широко распространена в VII ― начале VIII вв.; постепенное усиление позиций церкви в англо-саксонском обществе привело к законодательному запрету любых видов работы и торговли в священное для христиан время. Примечателен тот факт, что esne нередко работали по принуждению своего господина; в этом случае его владелец должен был заплатить 80 шилл. королю[1164]. В случае же, если его лично зависимый человек (раб, обозначенный как esne) работал в воскресенье по собственному почину, он был обязан заплатить (причём не королю, а своему господину) 6 шилл.; в случае невозможности внести положенный штраф он нёс телесное наказание[1165].

Следующее нарушение, которое касалось рабской прослойки, отмечено в титулах 13–15. Здесь уже использован термин þeow, однако косвенные данные говорят о том, что статус такого раба может быть приравнен к статусу esne. Речь идёт о запрете употреблять в пост мясо или же давать его своей челяди. Причём ответственность свободного человека, который давал мясо своей челяди (inhiwan), вновь очень высока: он был обязан выплатить штраф за своих людей, замещавший собой смертную казнь, который назывался healsfang[1166]. В отношении рабов, употреблявших мясо в пост или поклонявшихся идолам, применялись те же санкции, что и для работающих в воскресенье esne: 6 шилл. штрафа или суровое телесное наказание[1167].

В том разделе законов Вихтреда, который касался принесения церковной клятвы, эти категории также встречались совместно. Однако, в отличие от свободных, полностью правоспособных членов кентского общества, которые должны были самостоятельно приносить церковную и судебную клятвы и очищаться от обвинения (либо в одиночку, либо с несколькими соприсяжниками)[1168], лично зависимые люди не могли самостоятельно давать клятву либо привлекать соприсяжников на свою сторону. Для того, чтобы отвергнуть предъявляемые им обвинения, они были вынуждены пользоваться посредничеством господина или официальных лиц (например, управляющего поместьем — в случае с королевским и епископским esne)[1169]. При этом раб также не имел какой-либо защиты в случае проигрыша его господином дела либо при отказе господина от уплаты штрафа за ложное обвинение: в этом случае титулы 22–23 предусматривали выдачу обвинённого в каком-либо преступлении раба на порку. Даже при обвинении одного esne другим тот второй не имел права ответить на суде и доказывать свою невиновность: согласно содержанию титула 24, за него должен был вступиться его хозяин.

Таким образом, все вышеперечисленные факты приводят нас к мысли о том, что категории esne и þeow стояли на одной и той же ступени социальной организации и в равной степени относились к институту рабской зависимости[1170]. Все перечисленные титулы говорят о том, что esne и þeow находились вне рамок родовых отношений раннесредневекового общества Англии. Они не могли самостоятельно приносить клятву на судебном собрании или в церкви: за очищение раба от обвинения нёс ответственность его господин. К ним могли быть применены телесные наказания за определённые преступления. Ничего не было сказано в кентских законах о возможности раба совершать различные сделки (покупать, продавать, обменивать вещи), что скорее свидетельствовало в пользу того, что и этими правами англо-саксонский раб (точно так же, как и раб — servus континентальных варварских правд) был обделён. В этом он был близок к традиционному римскому пониманию раба как «говорящего орудия».

Тем не менее, у кентских рабов могли быть также некоторые, хотя и крайне ограниченные, права, доступные свободным представителям англосаксонского общества. Тот факт, что некоторые из кентских законов предусматривали взимание с рабов достаточно высоких штрафов[1171], предполагали их материальную ответственность; следовательно, они должны были обладать хоть каким-то имуществом. Даже ограбление раба на большой дороге предполагало то, что он мог передвигаться отдельно от своего господина и иметь при себе какие-то вещи[1172]; однако эти вещи также могли принадлежать его господину.

Кроме этого, по законам Этельберта в случае нанесения чужому esne тяжких телесных повреждений[1173], убийства одного esne другим человеком, равным ему по статусу,[1174] виновный обязан был возместить полную стоимость убитого его господину. Связывание esne каралось штрафом, равным возмещению за нарушение мундебюрда кэрла[1175], а брак esne защищался законом: Этельберт предписал выплачивать за прелюбодеяние с его женой двойной штраф[1176].

§ 3.3. Рабы и лично зависимое население в законах Инэ конца VII в. Трансформация уэссекской традиции в судебнике Альфреда Великого конца IX в.

Судебник Альфреда, как уже было отмечено в источниковедческом разделе, предоставляет уникальный материал для анализа социальной картины жизни уэссекского общества VII в. Включённые в него законы Инэ содержат очень большое количество титулов, так или иначе касавшихся института зависимости и его развития в указанный период. В законах самого Альфреда материала по рабству очень мало, однако это можно объяснить не падением роли зависимого населения в англо-саксонском обществе в целом, а стремлением редакторов судебника (а возможно, и самого Альфреда) превратить обе части законов в единое композиционное целое для избегания случаев повторного упоминания одинаковых казусов и появления противоречий в трактовках отдельных установлений и санкциях за правонарушения.

Существует также дискуссия относительно того, стоит ли привлекать к анализу социальных институтов англо-саксонского периода перевод «Исхода», выполненный королём Альфредом.