Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

смотрели теперь на него. Осуждение, презрение, гнев и ненависть — всё смешалось в этих яростных взглядах.

Корсават, прекрасно осознающий, что его дело — швах, вдруг внезапно залился крокодиловыми слезами и, встав на коленки и локотки, медленно пополз в сторону Ратибора, при этом горестно причитая: — Простите! Ахриман попутал!.. Пощадите, и я буду страстно лобызать ваши стопы до конца жизни!

— Только прикоснись ко мне хоть мизинцем, — резко бросил Ратибор, — и, клянусь бородой Перуна, я лично тебя выпотрошу и сниму шкуру с ещё дышащего! Да и не у меня тебе, сквернавец, надобно пощады просить! К тому ползи, кого мучил!

Корсават, представлявший собой жалкое зрелище, на мгновение замер, а затем послушно развернулся и пополз к Метлину, на ходу снова бормоча, словно заклинание: — Ахриман попутал… Я буду лобызать ваши ноги до конца жизни…

Докрудж посмотрел на мальчика, отрицательно мотнувшего курчавой головушкой и тем самым решительно отказавшего бывшему истязателю в помиловании, а после встретился взглядом с Ратибором и ровно прошелестел:

— Отдай, князь, ентого слизняка нам! Быстрая смерть для него слишком лёгкий исход!..

— Да забирай, — чуть подумав, дал добро рыжегривый великан. — В данном случае, считаю, будет справедливо, коли такого пакостного срамника накажут по всей строгости!

— Нет! Не надо! Я знаю ещё массу чего ценного!.. Сдам всех с потрохами!.. У меня есть золото! Много!.. Выкуплю свою ряху!.. До скончания века буду лобызать ваши пятки аль ещё чавось, только пощадите!.. — завертевшись, как уж на сковородке, заорал, словно ненормальный, Корсават, у которого и правда, похоже, от охватившего его липкого ужаса наметилось знатное помутнение рассудка. Но посадника уже никто не слушал, а тем более подошедший к нему Докрудж. Миллириец с ехидцей крякнул: — Золотишко твоё мы и так нашли! — а затем, нисколько не церемонясь, жёстко сграбастал ревущего жирдяя за ухоженные лохмы да грубо потащил к выходу, будто овцу на убой. Но визгливые вопли посадника Амарака не вызвали ни капли жалости у находящихся в комнате; таких, как Корсават, русичи и за людей не считали. Скорее, за не́людей, коим негоже здравствовать на этом свете.

— Докрудж! — окликнул на пороге коренастого миллирийца Ратибор. — И будь добр, проследи за тем, чтобы все изваяния Ахримана в городе канули в небытие. Деревянные истуканы сжечь, каменные или оловянные разбить, закопать аль скинуть в море!

— Будет сделано, владыка! И с превеликим удовольствием! — третий среди сынов мудрейшего Тарвина довольно оскалился, при этом на миг притормозив в проходе. — Ибо сам всегда мечтал развалить хоть одну статую ослямбского свинорыла на куски! Бегу исполнять!..

Между тем Ратибор, дождавшись, когда Докрудж со своей добычей скроется за дверью, снова перевёл взгляд на юного гостя и потеплевшим тоном произнёс:

— Жрать, поди, хочешь, сорванец? — рыжебородый витязь кивнул на расположенный чуть в стороне круглый столик, на котором красовались вазы с персиками, виноградом и грушами, а также поднос с умело копчённым рябчиком. — Так налетай, не роняй слюну понапрасну!

Дважды повторять пареньку не пришлось; тот накинулся на предложенные лакомства, как голодавший несколько суток зверёныш. Ратибор с друзьями ему не мешали, лишь молча наблюдая за спешной трапезой Метлина. Впрочем, мальчик, первым делом с волчьим аппетитом вгрызшийся в румяную дичь, наелся быстро, нахватавшись на голодный желудок всего и помногу.

Прошло минут десять. Наконец, князь Мирграда, видя, что парнишка до отвала набил тощее брюхо, решил продолжить разговор и деловито поинтересовался:

— Так зачем ты искал со мной встречи, сморкач? Наверняка ведь не для того, чтоб склонить головёнку да опосля откушать задарма.

— Конечно, не ради этого, государь! — возмущённо шмыгнул носом Метлин. — Послание у меня для тебя. От Лазара… — с этими словами малец настороженно зыркнул на Мирослава с Емельяном, а после твёрдо посмотрел на Ратибора и пропищал: — Только для твоих ушей предназначенное!..

— У меня от этих двух разгильдяев секретов нет, — кивнув в сторону друзей, добродушно проворчал князь Мирграда. — Так что смело балакай, мелкий, чавось там твой соплеменник хотел передать? И как вообще так случилось, что вы знакомы?

— Как, как, да вот так! — важно пробубнил Метлин, при этом всё ещё подозрительно осматривая Мирослава и Емелю. — Мы же с друзьями из «Спелой ягодки» как освободились, сразу в Нурязим рванули! Нас почти дюжина! Ну и в большом граде, таком как столица Ослямбии, дерзким беспризорникам вроде нас ведь намного легче выжить! Можно кошели подрезать у местных толстосумов в толпе да на базаре, а также стягивать златые перстни да цепки у всяких беспечных ротозеев, прикорнувших во хмелю прям на мостовой… да просто булку какую стащить с прилавка у растяпы торгаша, и то пойдёт! Нас ведь попробуй поймай; в толпе растворились, и ищи-свищи ветра в поле! Меня, правда, словили-таки недавно… — Метлин тяжело вздохнул. — Как раз Лазар и сцапал в толкучке! Не сдал, конечно, а нанял на работу…

— Гонцом? — Емельян проницательно хрюкнул.

— Ну да, — не стал отпираться Метлин. — Лазар предложил нам убежище, защиту и регулярную кормёжку в обмен на наши шустрые ходули! И мы согласились! О чём ещё ни разу не пожалели!

— Какое взаимовыгодное сотрудничество, — с кислой миной протянул Мирослав. — То есть этот Лазар заставляет детей, то бишь вас, рисковать жизнями за крышу над темечком и миску супа?..

— Он нас не заставляет!.. — Метлин отрицательно замотал кучерявой гривой. — Мы вольны уйти в любой момент! Но даже не думаем об этом, ибо безумно рады, что участвуем в подготовке… — мальчик внезапно осёкся, чуть было