Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

плюху в харю от более могучего и быстрого, так енто только на себя можно! Прекрасно ведь Ингемар знает, что сам напросился, так что пенять не на кого; вопрос считаю закрытым. Правда, енто не отменяет того, что я с ним скоро в унисон на облака заскулю от скуки…

— Потерпи ещё немного, владыка Пернатого острова, — понимающе хмыкнул в ответ Ратибор. — Совсем скоро вы утолите свою жажду. Как битвы, так и сокровищ. А заодно и я утолю свою…

— И что же тебя мучает за жажда, богатырь? — Вальгард вопросительно вскинул брови. — Явно ведь не та же самая, что у нас щекочет под копчиком…

— Ты прав, старый буревестник, — очи рыжеволосого великана мрачно запылали багряной синевой. — У меня своя жажда. Тебе, кстати, она хорошо знакома, ибо называется — жажда крови!.. И утолить её в полной мере сможет лишь исчезновение Ослямбии с карты мира!

— Всего-то? — Вальгард ехидно фыркнул себе в бороду. — «Скромные» запросы…

— А то! — с серьёзным видом проворчал Ратибор, и не думавший шутить на эту тему. — А то!

Глава 33

Вторжение

Спустя полторы недели. На южном побережье Тёмного моря

Стояло раннее утро, когда дозорные аскеров заприметили первые галеры русов на горизонте. Амарак встретил прибывающую, некогда свою, а теперь принадлежащую русоволосым варварам флотилию, конечно, отнюдь не пряниками с вином; осы давно прознали про надвигающуюся из-за Тёмного моря страшную грозу. Потому и успели приготовиться, «приветственными» залпами из десятка-другого катапульт да баллист, в страшной спешке притащенных, в основном, из Нурязима, довольно удачно накрывая подплывающие вражеские корабли. Правда, несколько потопленных посудин лишь только ещё больше разозлили нападавших; в основной своей массе акулообразные ладьи одна за другой успешно приставали к ослямбским берегам. Ибо огромный флот русичей, насчитывающий под семь сотен галер, в двадцать камнемётов было, конечно, не остановить.

Впрочем, поначалу объединённую рать высаживающихся славян, варягов и освобождённых ими рабов слегка проредили тучи стрел, раз пять выпущенные с пологого ската (на вершине которого и стоял портовый град) по атакующим. Это отличились три легиона Ослямбии, в ожидании орды дикарей спешно набранные в Нурязиме, Дулмасе и самом Амараке да его окрестностях по приказу Эдиза и насчитывающие на момент высадки русов чуть более двух десятков тысяч бойцов. Но остановить хлынувшее на них полчище знатно осерчавших противников осы уже не могли: силы были слишком неравны.

Обозлённые столь неласковым приёмом русичи, даны и бывшие невольники — кто стиснув зубы, а кто изрыгая страшные проклятья, — рьяно кинулись вверх по покатому склону, с ходу врубившись в ряды обороняющихся аскеров. Те, руководимые не особо искусным в воинском ремесле Корсаватом, тучным посадником Амарака, после недолгой, но кровопролитной, ожесточённой рубки дрогнули и принялись суматошно пятиться к городским воротам. В конце концов торопливое отступление быстро превратилось в паническое бегство; правда, внутрь города, во главе с посадником, проскользнуть успела от силы лишь одна пятая от двадцати тысяч, ибо образовавшаяся на входе толкучка ну никак не располагала к бойкому прохождению за казавшиеся такими обманчиво спасительными стены селения. Непродуманный отход да захлопнувшиеся перед самым носом массивные врата отрезали большую часть осов от городских укреплений, заставив при этом обезумевших от страха аскеров потоптаться в дикой сутолоке на телесах не вовремя споткнувшихся соплеменников. Таким образом драпанувшие аскеры собственноручно, в страшной панике передавили не менее сотни своих же сородичей.

Выживших же благополучно добили озверевшие от крови и жажды мести варвары прямо под стенами Амарака, правда, после тут же откатившись назад, на позиции, находящиеся вне досягаемости для луков и арбалетов защитников крепости. Впрочем, бездействовали нападавшие недолго; брошенные в спешке шалмахами катапульты и баллисты без дела простояли с гулькин нос. Ратибор не мог упустить возможности (а заодно отказать себе в удовольствии) бахнуть по ослямам их же орудиями. Что вскоре и случилось; русы развернули камнемёты да принялись с азартом расстреливать портовый городок, нанося его нехитрым укреплениям чудовищный урон. Вскоре старая, хлипкая кирпичная стена высотой всего в три метра, на протяжении многих лет защищавшая Амарак лишь от ветра и пыли, стала похожа на решето, столько брешей в ней понаделали. Возвышавшийся же недалече от ворот древний донжон благополучно обвалился при первом же попадании в него увесистого куска гранита.

Между тем Емельян, с интересом наблюдающий за идущей осадой с безопасного расстояния, толкнул в бок своего могучего приятеля, а после указал пальцем на осаждённый город и возбуждённо прострекотал:

— Ратиборушка, кажись, ента белый флаг!

Также отправившийся за море племяш Святослава упросил рыжекудрого витязя взять его с собой, ибо просто не мог пропустить столь знаменательное событие, как вторжение русичей в Ослямбию.

Ратибор, замерший рядом с непоседливым летописцем на довольно высоком пригорке, с коего отлично обозревались окрестности на несколько вёрст вокруг, поднёс ладонь-лодочку к бровям и, внимательно всматриваясь в какую-то белёсую тряпку, которой судорожно размахивали из окна на четвёртом этаже терема градоначальника, сумрачно произнёс:

— Да что ты гутаришь, Емеля! А мне кумекается, что ента просто кто-то исподники на ветру сушит!

— Ну Ратик!.. — начал возмущённо гундосить княжеский советник. — Не уподобляйся всякой нечисти! Они же сдаются, это очевидно! Не карай сложивших мечи почём зря!..

— Чего-то быстро сдулись! Странно… И подозрительно! — правитель Мирграда поразмыслил с минутку, а затем, чуть повернув рыжую гриву, проворчал:

— Любомир, труби атаку! Только смотри, оголтело вперёд не сигайте, что-то тут не так. И да… Коли осы и взаправду лапки кверху задрали, тогда сложивших оружие да не оказывающих сопротивления не убивать… По возможности!

Верный тысяцкий, замерший чуть позади,