Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

— Жить хочешь?

Тот лишь облизнул пересохшие губы, а после молча согласно кивнул, жадно уставившись при этом на вожделенный сосуд.

— Помнится, ты как-то предлагал мне за жбанчик с водицей ноги тебе лобызать. Ну, когда я на своих двоих ковылял в кандалах до Тёмного моря, изнывая от жажды. Не позабыл, надеюсь? Теперь, кажись, мой черёд потешаться!

Сильно ослабевший, дрожащий от озноба Геркант издал протяжный горестный вздох, рухнул перед Ратибором в раскаянии на колени и еле слышно прошептал: — Прости, князь… я был неправ…

— Вижу, не позабыл. Ента хорошо… Чёботы мне целуй, шакалюга! — холодно бросил Ратибор в ответ. — Тогда от жажды не сдохнешь!.. Может быть!

На несколько секунд в камере повисла тягучая тишина. Затем явно сломленный духом черноволосый полководец, никогда прежде не испытывавший таких страданий, ибо всю свою сознательную жизнь сладко пил, вкусно ел да спал на нежных бархатных перинах, медленно пополз на карачках к Ратибору. Добравшись до пыльных сапог чемпиона Кузгара, Геркант уж собрался было потрескавшимися устами прильнуть к грубой воловьей коже обувки старого неприятеля, но Ратибор за миг до этого внезапно присел на корточки и резко сцапал правой рукой военачальника за сальные лохмы, задрав тому измождённую физиономию вверх.

— Ты всё понял? — синие глаза могучего витязя недоброжелательно впились в потухшие очи своего противника.

— Д-да, — еле слышно крякнул тот. — Я всё понял… Пить!.. Умоляю…

Ратибор поставил перед пленником жбан с водой. Тот мгновенно схватил сосуд с живительной влагой и принялся спешно, проливая себе на грудь, глотать вожделенную водичку.

— Быстро сломался. Я кумекал, ты покрепче, чай, в плечах-то широк. Да духом, оказывается, слабоват вышел, — проворчал Ратибор, не без презрения наблюдая за утоляющим жажду пленником. Затем правитель Мирграда повернул голову к ожидающим в коридоре стражникам, с неприкрытым любопытством наблюдающим за интересным представлением, и зычно рыкнул: — Накормить его. Немедля! Нормальной едой. И с сего момента поить обильно.

— Есть! Разрешите отчалить на кухню за трапезой для пленника? — проверещал вытянувшийся по струнке Всемысл. — Хоть и ночь на дворе, но у наших поварят сочный кусок мяса всегда в заначке имеется!

— Разрешаю, — буркнул в ответ Ратибор, после чего снова развернулся к утолившему жажду пленнику.

— Кумекал я, кумекал, что с тобой делать, прихвостень Ахримана, и наконец надумал тебя… отпустить, — дюжий ратник понимающе ухмыльнулся, когда на него уставились ошарашенные зеницы отползшего назад, на топчан Герканта. — Не боись, не шутка… Но есть одно условие! Передашь от меня словесное послание своему императору. Передашь ведь? — с нажимом уточнил Ратибор.

— Конечно, конечно! Всё что угодно!.. — согласно закивал не верящий своему счастью военачальник. На глазах его даже заблестели слёзы от неожиданности, настолько он оказался сражён благой вестью о том, что скоро окажется на свободе.

— Хорошо, — довольно осклабился Ратибор и направился к двери камеры. В проходе он остановился и через плечо бросил высокородному арестанту: — А шепнуть ему от меня на ушко знаешь, чавось надобно?.. Запоминай!

Ратибор на полкорпуса обернулся к Герканту и недобро рявкнул:

— Скоро буду. Не скучай, пёс!

Очи огневолосого витязя при этом многообещающе сверкнули неукротимой синей яростью.

Глава 31

Напутствие

На следующий день

Игривое майское солнышко только недавно показало из-за горизонта свои шаловливые лучики, а в союзном войске славян уж царил здоровый переполох; сногсшибательная весть о том, что русичи идут войной на Ослямбскую империю, наделала знатного шороху в стане победителей, вызвав, в основной своей массе, лишь сугубо положительные эмоции.

Обычно дальние походы не готовятся столь спонтанно, тем более такие массовые, ибо только на банальную заготовку воды и провианта требовалась уйма времени. Но тут Ратибор всё верно рассчитал: длиннющий обоз с провизией, притащенный с собой из-за моря иноземными захватчиками и благополучно присвоенный русами, с лихвой покрывал все потребности выдвигающегося воинства в еде да питье. Плюс, конечно, у русичей и собственных припасов хватало.

Некоторым простофилям могло ошибочно показаться, что идея о вторжении в Ослямбию возникла у Ратибора совершенно внезапно, и только избранные соратники ведали: рыжегривый витязь тщательно вынашивал план отмщения с того самого дня, как на него впервые надели рабский ошейник. Тугодумный здоровяк, коим правитель Мирграда казался со стороны всем тем, кто был знаком с ним лишь шапочно, на самом деле обладал очень живым умом.

Ну и ещё одним несомненным достоинством Ратибора было умение держать слово. Данное, в первую очередь, самому себе. А дюжий ратник обещал сторицей вернуть всем тем, кто имел наглость без разрешения подёргать его раскалёнными щипцами за рыжие патлы. И он планомерно, шаг за шагом шёл к своей цели, одного за другим втаптывая противников в землю. Хотя многие завистники считали, что с годами «рыжий медведь» просто стал куда как более злопамятным.

Ратибор поднимался на воротную башню, когда его схватил за рукав рубахи Таислав и попросил уделить ему минутку. Отойдя в сторонку, князь Змейграда задрал голову, пытаясь заглянуть в глаза могучего богатыря, и тихо прошипел:

— Ты помнишь, чаво обещал мне? Одну вифирийскую катапульту! И я знаю, что мы захватили их две, то бишь столько, сколько их всего было с собой у осов! Как в прошлый раз!

— Да помню я, помню! — досадливо поморщился Ратибор. — Э-эх, они мне обе при осаде Нурязима