Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

Прощальное послание Белотура с каждым словом становилось всё тише и тише, словно Солнцеликий постепенно отдалялся от своей ученицы. В конце концов глас светлого волхва совсем прервался, рассеявшись в небесах, будто призрачная туманная дымка под утренними весенними лучиками.

Благана поднялась с колен и, утерев слёзы, на мгновение задержала взгляд на павшем соратнике, явно бывшем ей в прошедшей жизни куда больше, чем просто другом. Затем седая ведунья дважды звонко щёлкнула пальцами, еле слышно при этом, нараспев произнеся короткое, но ёмкое заклинание. Голубое пламя тут же объяло окровавленное туловище погибшей в поединке рыси. Благана ещё немного постояла над быстро сгоревшими дотла мощами Белотура, тем самым отдав наставнику дань памяти, а после вызвала лёгкий ветерочек, развеявший прах Солнцеликого по лужайке.

Следом сухопарая волшебница точно так же спалила и тело Асмара, правда, «позабыв» при этом отдать тому дань уважения.

— Не заслужил! — ворчливо фыркнула Благана. — Учитель в магической дуэли тебя уделал на раз-два, даже без своего зелья! Ну а вызвать более старого на поединок сущностей, много ума и смелости не надо! Бессовестный поступок! Тьфу на тебя!

С этими словами Благана оглянулась, внимательно обежала луговину пытливым взором, а затем трижды взмахнула посохом в облака, спустя несколько секунд вызвав сильный дождь, шустро погасивший все задымления и угольки в пролеске, оставшиеся после битвы магов. Далее пожилая знахарка практически мгновенно, как выучилась, обернулась вороной и не спеша полетела в сторону Первой заставы. Про растёртую ею в труху зелёную навозницу, канувшую в небытие, Благана и вовсе уже не вспоминала.

Глава 30

Совет князей

Первая застава. Вечер. Спустя три дня после сечи

— Вопрос на засыпку: что может быть лучше доброго кувшинчика медовухи? — громогласно прогорланил на ползамка Светозар, пред тем осушив до дна очередную пузатую кружку с янтарным напитком. — Правильно, два жбанчика хмеля! А ещё вернее, целое корыто с золотистой брагой!

Орлиный воевода зычно загоготал над своей же незамысловатой остротой. За ним следом, одобрительно застучав чарками с вожделенным пенным нектаром по столешницам сдвинутых в ряды столов, согласно заулюлюкала охотно внимающая ему публика, а именно сотни четыре дюжих витязей из личной княжеской охраны всех тех правителей, кто принял активное участие в уничтожении ослямбской орды.

Первая застава гуляла. Как и её окрестности, в которых разбились лагерем союзнические войска славян. Более-менее значимые победы на Руси с незапамятных времён принято отмечать с размахом. А уж такие знаковые, как вчерашняя, тем паче. Посему все запасы пива, медовухи и вина из близлежащих деревушек были оперативно выкуплены князьями по тройной цене сразу после окончания битвы. Скупиться в таких случаях не принято, да и стыдно; честная молва ведь быстрее ветра окрестит крохобором и скрягой, так как плох в умах простого люда тот властитель, который зажимает златые кругляши на народных празднествах. А случившаяся три дня назад победа в любом случае останется в сознании ближайших поколений русичей как великий праздник, ибо столь блистательного триумфа никто из тамошних князей ещё не ведал. Как и того, что с соседями можно и даже нужно не враждовать, а дружить, выступая, когда понадобится, единым мощным кулаком супротив любой внешней угрозы.

Осознание данного простого факта в полной мере накатило на русичей, участвовавших в отражении атаки заморских захватчиков, как раз после разгрома ослямбского войска. Блестящая победа объединённой славянской рати была безоговорочной, вознеся на вершину славы возглавившего русов Ратибора, сумевшего ранее путём очень нелёгких и долгих переговоров слепить из нескольких разрозненных княжеств цельную могучую колотушку. Правда, отнюдь не монолитную, способную развалиться в один миг, ежели далее действовать неверно и необдуманно. «Рыжий медведь» прекрасно отдавал себе отчёт, что сделан лишь первый шаг на пути к прекращению вечных междоусобиц на Руси. И требуется немедля ступать дальше, дабы закрепить и приумножить образованный союз как можно скорее.

Потому Ратибор, руководствуясь как сугубо корыстными, так и высокоидейными соображениями, пригласил через три дня после окончания битвы в Первую заставу на совещание всех князей, присоединившихся к Мирграду для отражения нападения лютого врага. Рыжебородый великан отлично понимал, что практически все владыки крайне меркантильны. Следовательно, давить им на сознательность и разумность бесполезно, коли оные не будут подкреплены некими материальными благами. Желательно, конечно, не размазанными в мечтах по облакам, а вполне себе земными, то есть осязаемыми.

Собрание проходило на втором этаже, в комнате командира Первой заставы, которую Ратибор ничтоже сумняшеся на вечер превратил в совещательный зал. Со времён, когда сам огнегривый богатырь руководил данной цитаделью, много уж воды утекло, но убранство относительно просторных апартаментов главного в крепости мало изменилось; широченная дубовая кровать, рукомойник на стене с притулившимся ниже тазиком, пара тумбочек, вешалка с полотенцами да большой старый шкаф всё так же занимали значительную площадь в каморке воеводы Первой заставы. На этот раз, правда, в преддверии совещания произошли в убранстве опочивальни и существенные изменения, а именно явно прибавилось в комнате стульев да небольшой столик был заменён на более крупный по габаритам. В связи с этим в каморке атамана цитадели стало совсем не разгуляться, но уж вечерок-то стерпеть некоторые неудобства даже рыжекудрому исполину представлялось делом не особо хлопотным; как говорится, в тесноте, да не в обиде.

«Чай, не свадебные пляски тут устраивать собрались», — с лёгкой меланхоличностью подумал про себя сидящий во главе стола Ратибор, при этом внимательно из-под кустистых бровей в очередной раз оглядев прибывших на зов властителей. Обязательные в таких случаях здравицы прозвучали, первые жбанчики с хмелем во славу великой победы были осушены, и теперь князья, прекрасно осознающие, что пригласили их не только для того, чтобы хапнуть чарку с хмелем, приготовились заслушать хозяина Первой заставы, которого, безусловно, они сильно уважали. Все без исключения. Что, впрочем, не мешало подозрительным владыкам с недоверием зыркать как на правителя Мирграда, так и друг на дружку; многолетние давние обиды разом стереть из памяти не