Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

Ратибор же перед тем, как толкнуть речь, ещё раз пристально всмотрелся в восседающих с ним за одним столом вершителей судеб.

По правую руку от него расположился глава Орёлграда, Изяслав собственной персоной. По левую — Борислав, властитель Борградского княжества. Чуть далее по той же стороне вальяжно развалился главный змей Таислав. Напротив него сидел Лучезар, князь Варграда. По самым дальним от Ратибора краям стола притулились Годислав, правитель Пчелиного княжества и Доброжир, государь Поморья.

Последний был среднего росточка, весьма коренастым, плечистым мужем сорока четырёх годов от роду. Его на первый взгляд бесхитростную, но волевую физиономию с довольно грубыми чертами лица обрамляла редко знавшая уход, взъерошенная русая грива и такая же неряшливая длинная борода до пупа. Доброжир, пришедший на помощь Мирграду практически «на флажке», не подпускал к себе цирюльника и на пушечный выстрел, ибо терпеть не мог всяческих прихорашиваний, считая енто чисто женской блажью. А ещё глава Поморского княжества был крайне осторожным правителем. И достаточно дальновидным, несмотря на кажущуюся внешнюю простоту. Но в этот раз у него нестерпимо ныло раненое левое предплечье, словившее в битве с осами массивный арбалетный болт, который засел глубоко в мясе и не без труда был извлечён личным знахарем после сечи. Потому Доброжир, в очередной раз поморщившись от зудящей боли, первым прервал праздные разговоры за столом, прямо обратившись к рыжекудрому гиганту:

— Надеюсь, княже, ты нас сюда не только затем позвал, чтобы угостить отборной медовухой? Хмель, конечно, у тебя знатный, да только в моих запасниках не хуже!

— Отнюдь, — Ратибор улыбнулся уголками губ. — В первую очередь я хотел бы поблагодарить всех вас за…

— Зачем ты пообещал сохранить жизнь ослямам? — резко перебив владыку Мирграда, недовольно буркнул Таислав. Видно, вопросы у некоторых правителей по итогу битвы накопились и требовали немедленного ответа. — Мы бы их и так одолели! А теперь пленных кормить надобно!.. Да и что с ними дальше-то делать, ась?

— Мне нужны… гребцы, — спокойно произнёс Ратибор.

На несколько секунд в комнате наступила гробовая тишина. Князья осмысливали услышанное, при этом недоумённо переглядываясь. Наконец, Годислав осторожно полюбопытствовал:

— Гребцы? Зачем они тебе понадобились, друже? Да ещё в таком огромном количестве?

— Затем, что мы идём за море. На Ослямбию. Войной, — всё так же размеренно пророкотал «рыжий медведь». — Надо бы добить вражин в их же логове!

По каморке пронёсся поражённый вздох; практически все гости потрясённо уставились на Ратибора. Пожалуй, кроме одобрительно хмыкнувшего Лучезара — главный волчара от рыжегривого исполина ничего другого и не ждал.

— А «мы», ента кто? Уж позволь осведомиться!.. — когда шок прошёл, первым не преминул поинтересоваться Доброжир.

— Мы, енто Мирград, — Ратибор в который раз обвёл твёрдым взором сидящих с ним за одним столом. — Но ежели кто-то из вас пожелает присоединиться к сему великому походу, буду только рад!

— У тебя нет кораблей, чтобы пересечь Тёмное мо… — начал было раздражённо Таислав, но тут уже Ратибор перебил правителя Змейграда на полуслове, уверенно гаркнув:

— Есть! Мы воспользуемся скорлупками самих же аскеров!

— Каким образом? — спросил сидящий рядом Изяслав, скорчив пред тем очередную удивлённую мину. — Голубки разносят вести по миру вполне себе бодренько; шалмахи наверняка успели отправить своим послание, что их орда потерпела поражение. Соответственно, ладьи осов, поди, уже отчалили восвояси…

— Их корабли будут ждать нас у северного побережья Тёмного моря сколько понадобится, — усмехнувшись себе в бороду, убеждённо проворчал Ратибор. — Ибо ента уже не их судёнышки. А мои!

И снова в опочивальне командира Первой заставы повисло ошарашенное молчание.

— Как⁈ — наконец, просипел огорошенный Борислав.

Ратибор пожал плечами и, не став скрывать, каким чудесным образом заполучил в свои руки флот Ослямбии, откровенно промолвил:

— Договорился с северянами. И они, заранее спустившись по речке Галуйке, дождались от меня пернатой весточки, а потом, в момент нашей с ишаками рубки, в шесть тысяч носов зашли на драккарах в тыл к безмятежно покачивающимся на прибрежных волнах корабликам. Охрана у тех — смех, да и только, бери голыми лапами! Что даны преспокойненько и сделали, благо в морском разбое равных себе не имеют. Сегодня утром получил от них письмишко, они нас уже ждут! Я посему и созвал вас под вечер…

— С варягами якшаться удумал? — холодно бросил Доброжир.

Спустя миг Ратибор, который порядочно устал оттого, что его перебивают, неторопливо взял стоящий напротив него массивный позолоченный кубок, позаимствованный в качестве трофея в одном из походных шатров какого-то ослямбского вельможи после битвы, а затем медленно сжал правую длань, легко сминая тяжёлую чарку. Но этого князю Мирграда показалось мало; приложив вторую руку, он в буквальном смысле скомкал крепкую чашу, словно она была из вязкой глины, в небольшой угловатый комок, в конце концов развалившийся в здоровенных лапах Ратибора на две половинки. Выглядело это если и не как прямая угроза, то как завуалированное предостережение точно. Доброжир нервно сглотнул и прикусил язык, про себя поразившись невероятной мощи, скрытой в могучих ручищах рыжекудрого витязя.

— Брататься с ними я не собираюсь, ибо тёплых чувств к варягам никогда не питал, Сварог не даст солгать, — голос Ратибора прозвучал не менее прохладно. Небрежно сметя со стола на пол обломки драгоценного кубка, чемпион Кузгара строго продолжил: — Но мне были нужны даны. И я купил их с потрохами. И ничуть об этом не жалею, ибо северяне уже окупились сторицей, фактически преподнеся мне на блюде