Буратино. Официальная новеллизация - Алексей Николаевич Толстой

Они дошли до кабинета директора, и Карабас пригласил Карло внутрь. Он махнул ему на кресло, предлагая сесть, – впервые за всё время их знакомства.

Карло посмотрел на Карабаса грустно и немного испуганно и снова вспомнил, как печальна была его жизнь до той ночи, когда нашёлся золотой ключик и у него появился Буратино.

– Садись, прошу, – надавил с кривой улыбкой Карабас. – Ты здесь главный.

– Творец, – картаво поддакнул Дуремар, а Карабас молча принялся мерить шагами свой кабинет. Он прошёл мимо горящего очага, поправил пару дорогих вещиц на каминной полке, прошёл мимо банки с пиявками на столе и, будто невзначай, выровнял висящий на стене арбалет.

– Прости, – продолжил Карабас, – что там про ключик?

Карло замялся – неприятной беседы явно было не избежать.

– В моей каморке есть дверь. Но яне знал о ней до тех пор, пока мне не подбросили ключик в стеклянной бутылке…

На слове «бутылка» Дуремар хихикнул, обошёл кресло и принюхался к Карло. Тот немного растерялся, но всё же продолжал:

– Мне оставили записку: «Открой дверь и загадай желание». Так я и узнал о двери, ведущей в небольшой чуланчик. Стоило мне очутиться в нём, как оттуда выпорхнули мерцающие пылинки – и сразу полетели в полено. И… мне как-то пришло в голову выстрогать из полена мальчика.

Карло замолчал, а Дуремар покачал головой и выразительно покрутил пальцем у виска. Карабас согласно кивнул. Карло растерянно обернулся на Дуремара. Тот взял со стола банку с пиявками и достал одну. Пиявка извивалась у него в руках и, кажется, пищала.

– Может быть, пиявочку?

Карабас сверкнул глазами, и Дуремар посадил пиявку обратно в банку. Директор вздохнул, взял стул и сел перед растерянным Карло.

– Только один вопрос, – проговорил он медленно, – а чего же ты его нам не показал? Ты же числишься у нас в штате.

– И поэтому должен демонстрировать нам все изготовленные конструкции, – кивнул Дуремар.

Карло был совсем подавлен.

– Как же… Это же… мой сын.

– Да-да… Но он же… как бы помягче сказать… деревянный?

– То есть… – снова вмешался Дуремар, – мастер Карло в рабочее время сотворил изделие и отказался передавать его театру, который, между прочим, платит ему!

– Санта-Мария! – наигранно воскликнул Карабас. – Так можно и за решётку угодить! Или… ты просто забыл упомянуть о Буратино? Тогда ничего страшного!

Окончательно поняв, к чему клонят эти двое, бедный Карло вскочил на ноги:

– Я его не отдам!

– Буратино принадлежит театру! – рявкнул Карабас, и Карло сел. – Он станет звездой, чего бы мне это ни стоило!

Дуремар ухмыльнулся.

– Он… не захочет, – неуверенно шепнул Карло. – Не останется тут.

– Значит, тебе надо повлиять на сына, – развёл руками Карабас. – Но аккуратно. Потому что, если ты устроишь скандал или наплетёшь ему про меня какие-нибудь небылицы…

Карабас поднялся над Карло грозной тенью, сгрёб в охапку свой стул, сложил его с треском и швырнул в огонь. Пламя заиграло отсветами на стенах так, что казалось, будто борода синьора директора щупальцами обвивает горло бедного, несчастного Карло.

– Я уничтожу эту куклу! Она будет гореть!

– Ой! – квакнул Дуремар, а Карабас оправил на себе пальто и снова успокоился.

– Но до этого, конечно, не дойдёт, – спокойно добавил он. – Если будешь хорошо себя вести, наш драгоценный друг.

Карло прекрасно помнил слова, которые сказал своему сыну: нельзя дружить с теми, кто тебя ломает, кто откручивает тебе голову, но на этот раз у него не было выбора. Жизнь на сцене явно лучше смерти в камине… Скоро он обязательно что-нибудь придумает и найдёт способ вернуть Буратино домой, а пока…

Карло снова встал с места и, расправив плечи, заглянул заслуженному деятелю искусств Лангобардии, обоих берегов Болоньи и княжества Пьомбино в глаза.

– Поклянитесь, что с ним ничего плохого не случится… – Его голос сорвался. – Если я его оставлю.

Карабас хищно улыбнулся и кратко ответил:

– Клянусь.

Из кабинета понурый Карло вышел на сцену. Там уже кипела работа: Мальвина с Арлекином проверяли реквизит, хорошо ли закреплён месяц. Пьеро и Артемон приводили в порядок и расчёсывали напуганных собак.

Увидев отца, Буратино бросился ему навстречу.

– Папа, ты вернулся! – воскликнул он. – Представляешь, я выбежал, а все зрители стали кричать: «Буратино! Буратино!» А синьор Карабас сказал, что я артист и с деревянностью мне даже лучше! Папа, ты обиделся, что я убежал? Прости. Если ты захочешь, я стану и адвокатом тоже…

– Буратино, тебе тут нравится? – немного помолчав, спросил папа Карло. – Если так, можешь остаться тут… Остаться насовсем.

Буратино растерялся:

– Насовсем?

– Понимаешь… Я же нищий. А синьор Карабас… большой человек. Он сделает тебя известным.

– Ты всё-таки обиделся? – грустно проговорил Буратино. – Ты не хочешь, чтобы я шёл с тобой домой?

Папа Карло отвернулся и, пряча от сына горькие слёзы, с трудом ответил:

– Да! Не хочу.

– Это потому, – никак не мог взять в толк мальчик, – что я отдал азбуку, за которую ты отдал куртку?

– Не ходи за мной! – шепнул Карло сквозь слёзы и быстро зашагал прочь со сцены. Только у самой двери он обернулся и добавил: – Пожалуйста.

Карло плакал, шагая по зрительному залу к выходу. Артисты молча смотрели ему вслед. Буратино побежал было за отцом, но Карабас захлопнул дверь прямо у его носа, не выпустив из театра.

– Бедненький Буратино… – оскалился хозяин.

Буратино замер. Неужели дело и правда в куртке? Папа его разлюбил? Синьоры тараканы говорили ему, что нельзя было менять азбуку на билеты, но его так манили стены театра…

– Теперь ты среди своих! – продолжал Карабас. – Мы все тут отвергнутые сироты. Но с тобой мы превратим это место в лучший театр мира! Подкопим деньжат, и тогда Карло…

Тут Буратино, кажется, всё понял, на лице его вновь появилась улыбка:

– Полюбит меня?

– Пожалеет о своём решении!

– И потом полюбит?

– Но будет уже поздно.

– А я принесу ему сто курток, и станет опять не поздно.

Карабас облизнулся и посмотрел на замерших артистов – они тут же вернулись к работе.

– Ладно, в тупик разговор заходит. Давай подумаем о насущном, – вернулся он к разговору с Буратино. – Нам с тобой предстоит долгий поиск.

Буратино уже был готов. Он твёрдо решил, что сделает всё, для того чтобы исправить свою ошибку и добиться любви папы Карло.

– А что мы будем искать? – спросил он.

– Тебя, – вздохнул Карабас. – Мы будем искать в искусстве тебя, мой дорогой Буратино.

Так в жизни Буратино появился театр. Репетиции, номера, заучивание движений… Деревянному мальчику всё это давалось не так