Буратино. Официальная новеллизация - Алексей Николаевич Толстой

случилось? Наверное, у вас был такой же жестокий отец или вас обижали в школе, но поймите: не обязательно мстить всем вокруг! Вы можете стать этим детям другом! Просто надо перестать запугивать людей.

– Ты прав. – Карабас скинул с ноги Мартину, она отлетела в сторону и заскулила. – Страх – это удел дешёвого балагана. Низкий жанр. А в хорошей драматургии… – директор спокойно натянул ремень и вложил в арбалет новую стрелу, – угроза должна быть подкреплена действием. Я тебя увольняю!

Вторая стрела со свистом вырвалась из арбалета и полетела прямо в папу Карло.

– Финита ля комедия! – захохотал Карабас, но на пути стрелы вдруг ловко выпрыгнул деревянный бамбино!

Стрела с треском вошла в грудь Буратино, и он с грохотом свалился на пол грудой деревяшек – так же, как когда-то он падал перед зрителями, ловко исполняя свою роль. В этот же момент дверь в каморку открылась, и на пороге с карабинерами в форме появился Дуремар.

– Вот он! Арестуйте его! – воскликнул он, и карабинеры бросились на Карабаса.

Тот и не пытался драться и сопротивляться. Он смеялся, пока на его запястьях защёлкивались наручники.

– Какой неожиданный поворот! – хохотал Карабас. – Какая чистая импровизация! Дуремар, ты всё-таки талантливый человек…

Наконец злодея вывели из каморки, и Дуремар, окинув артистов и Карло последним взглядом, молча кивнул и вышел. Отныне он сам ответствен за свою судьбу: ни Карабас, ни кто-либо другой больше не будет управлять им!

Арлекин помог Пьеро освободиться.

– Папа, – раздался голос Буратино, – ты в порядке?

Папа Карло подбежал к сыну:

– Да! А ты?

– Ничего страшного… – Буратино потянулся и с усилием вытащил стрелу. – Я же деревянный.

Мальвина ахнула. Из трещины в груди Буратино вдруг появилась золотистая пылинка. А за ней ещё одна и ещё.

– Буратино… У тебя… – начала она, но договорить не смогла.

Пылинок становилось больше. Буратино попытался подняться, но снова рухнул на пол:

– Споткнулся просто. Всё хорошо.

Но золотистые пылинки покидали тело деревянного мальчика. Он силился подняться и наконец с трудом поднялся на ноги.

– Сынок… – выдохнул папа Карло.

– С-сейчас. Нам ещё надо загадать желание…

Держась за трещину в груди, Буратино зашагал к двери за нарисованным очагом. Каждый шаг давался ему непросто. И всё же он сумел вставить ключик в замочную скважину и повернуть его. Потеряв равновесие, он ввалился в крошечный чулан и не заметил даже, как папа Карло взял его на колени.

– Буратино! – По щекам папы текли слёзы.

– Пусть у папы Карло, – зашептал, не видя ничего вокруг, Буратино, – будет настоящий, хороший, лучший на свете сын…

– Нет! Нет-нет! Подожди! – быстро замотал головой папа Карло.

Последняя пылинка выпорхнула из груди Буратино, и чудо погасло. Глаза Буратино стали пустыми, как у куклы.

– Сынок! – горестно воскликнул папа Карло. Сколько бы он ни тряс Буратино, тот не отзывался.

В дверях чулана стояли Арлекин, Артемон, Пьеро и Мальвина, и все они плакали.

Но вдруг под самым потолком что-то вспыхнуло. Снова появились мелкие искорки. Они закружились по чулану и сбились в маленькое облачко. Оно становилось всё ярче, а потом спустилось вниз и вдруг подхватило деревянного мальчика.

Папа Карло наблюдал за этим затаив дыхание. В нём снова разгоралась надежда, пока ещё робкая, но такая необходимая. Ведь даже в самый тёмный час доброму человеку необходимо надеяться на чудо.

Облачко расширилось до золотистого вихря из пылинок. Он закружил Буратино, замерцал под потолком и полностью закрыл его собой. Опускаясь, вихрь приобрёл очертания мальчика – пылинки складывались в пальцы, руки, тело, ноги, голову, но тут вдруг – бум! стук! – деревянный Буратино встал на ножки, живой и полный любопытства.

Он оглядел себя:

– Папа? А где же твой новый сын? Почему ключик не сработал?

Но папа Карло радостно улыбался, на глазах его блестели слёзы счастья.

– Сработал! – не выдержав, завопил Арлекин. – Ты ведь жив!

– Ты и есть сын, которого я хотел… – сказал папа Карло. – Буратино, малыш, я люблю тебя! Ты у меня самый умный и добрый. И мне не нужен вместо тебя никто другой.

Буратино молчал. Со всех сторон на него смотрели друзья. А может быть… их всех можно назвать семьёй?

– Тебе не нужен вместо меня никто другой, даже если я никогда не стану врачом и адвокатом? – спросил он папу, немного смутившись.

– Это мы обсудим, – рассмеялся папа Карло и крепко обнял любимого сына.

– Буратино, у тебя самый лучший папа на свете! – проговорила сквозь слёзы Мальвина.

И тогда папа Карло обнял всех детей – и Мальвину, и Арлекина, и Артемона, и Пьеро. И даже собак.

Где-то за воротом Буратино захлопали в ладоши три таракана.

Добрейший человек, счастливый Карло шёл по улицам Палермо и пел. Он не забыл свою шарманку и без устали обходил с ней родной город, как когда-то делал это в детстве со своими родителями. Он нёс радость всем соседям и друзьям.

А на шарманке восседали гордые синьоры тараканы в модных фраках.

– Буратино понял, что папа его любит, – говорил пролетавшим мимо бабочкам Алессандро, – и перестал страдать из-за своей деревянности, а Мальвина, Пьеро, Арлекин и Артемон обрели доброго и заботливого отца, который их по-настоящему полюбил.

– С кем он разговаривает? – снова удивлялся Джованни.

– Он смотрит в вечность! – махнул лапкой Антон. – Синьор уже не молод.

А Буратино, вернув все курточки их законным хозяевам, осуществил свою мечту: вместе с друзьями они ещё не раз выходили на сцену. Зрители всё так же тепло встречали их. Но теперь никто из актёров не боялся. Они выступали в собственное удовольствие, и от этого их представления становились ещё лучше!

Кроме того, Буратино убедил своих компаньонов, Алису и Базилио, перенаправить свои ловкие таланты в искусство. И они согласились поставить для театра танцевальные номера!

Да и Карабасу в общем-то повезло. Оказавшись в тюрьме, он получил разрешение продолжить ставить спектакли. По старой дружбе его навещал Дуремар, передавал гостинцы, а синьор Карабас раздавал все сладости другим заключённым. На удивление, таким образом он решил платить своим актёрам за спектакли.

Как ни крути, а в городке Палермо впредь надолго поселилось чудо.

Не совсем глава,

в которой мы прощаемся с нашими героями