Семь воронов - Маттео Струкул

хорошо знает повадки этих птиц и обладает способностью подражать им. Кажется, ему нравится убивать вместе с ними, вплоть до того, чтобы уродовать жертвы и лишать глаз, точно так, как сделали бы вороны.

Доктор Стелла молчал. Наконец, слегка кивнув головой, согласился. Его взгляд выдавал нарастающее удивление.

– Мы не знаем наверняка, но именно так я и думал. И ты все верно разложила по полочкам, словно прочитала мои мысли.

11. Как снег на голову

В снегу что-то пищало.

И звук был такой мучительно одинокий, что Марко застыл, не успев ступить на двор, не смея посмотреть, что там происходит. Все-таки, набравшись храбрости, сделал несколько шагов в направлении, откуда шел крик о помощи.

На белом снежном покрове отпечатывались следы его ботинок.

Пока шел, слышал тихое шуршание падающего снега. На мгновенье оно перекрыло прерывистый писк, так похожий на безостановочное рыдание.

И наконец вот он – крохотный комочек с перьями, черный как смоль и своей чернотой так резко контрастирующий со снежным покрывалом двора. Маленький, только-только оперившийся, окоченевший птенчик во́рона самозабвенно заходился в отчаянных стенаниях.

Марко не сводил с него глаз, но не знал, как поднять, не решался взять в руки. Обессиленный кошмаром прошлой ночи, молча, словно завороженный, смотрел на птенца.

Что это, новый знак?

– Хочешь, чтобы он умер здесь? – прозвучал вопрос.

Знакомый голос.

Поднял взгляд и оказался лицом к лицу с Пьетро – неразлучным другом и соседом по дому. Тот уставился на Марко из-под шерстяного берета блестящими, похожими на ледяные искры глазами.

– Вовсе нет, – ответил Марко и в подтверждение, стянув с себя шарф, завернул в него малюсенького пищащего птенчика и, удерживая в ладонях, поднял сверток.

Пьетро пялился на друга, будто желая и дальше его подначивать.

– Подобрал его только потому, что я тебя спросил?

– Нет, – ответил Марко, именно теперь торопившийся вовсю показать, что он очень хочет помочь птенцу, поскольку испугался, что друг каким-то образом способен раскрыть его сокровенный секрет – кошмар, пережитый прошлой ночью.

– Похоже, из гнезда вывалился, – продолжал невозмутимо Пьетро. – Из-за снегопада или сильного ветра. Кто знает, где его родители… Может, он вообще один выжил, – намекнул под конец мрачным, полным беспокойства голосом. – Ты не сумеешь его выходить, – добавил он. Но в его интонации не было ничего плохого, только какая-то необъяснимая торжественная неизбежность.

Карие глаза Марко вспыхнули.

– Неправда, – твердо пресек он, даже не подозревая, что способен быть таким резким.

– Марко! – позвал кто-то.

Мама. Накинула ветровку и шагала к ним с Пьетро.

Ее тут только не хватало. И что теперь? Как он поступит? Разве рискнет признаться матери в пережитом прошлой ночью кошмаре? Нет, конечно! Лучшего способа, чтобы тебя осмеяли, и не найти. Пьетро, кажется, этого только и ждет. Марко чуть сильнее сжал птенчика, который и не собирался умолкать.

– Что у тебя в руках? – услышал он ее вопрос.

Ничего не ответив, счел достаточным показать ей свернутый кулек.

– Ой, бедный птенчик, – сказала она. – Где ты нашел его?

– Здесь, в снегу, – ответил Марко. И, пока произносил эти слова, беспрестанный ужас охватывал его. Он ощущал, как живо трепещется в руках маленькое тельце, чуть ли не выскакивая из них. Крохотное сердечко птенца стучало, словно игрушечный барабан, и он не чувствовал в себе сил справиться с задачей, о которой вот-вот собирался заявить. Да еще облик во́рона, приведшего его к изголодавшейся стае, не оставлял, а, напротив, возникал снова и снова в сознании. Марко попытался прогнать эти мысли.

– Мы же позаботимся о нем, правда? – вмешалась мама.

Марко кивнул, и сделал это, не проронив ни слова, как будто разговором опасался оборвать эту маленькую жизнь, бьющуюся между пальцев. Хрупкую, слабую, крошечную и именно потому пугающую, ведь она в состоянии вмиг угаснуть по бесчисленному множеству причин.

– Покажем его отцу, и, вот увидишь, все вместе найдем способ вернуть его к жизни.

Да, конечно, вот еще. Если это ее способ, то уж точно проблему не решить. Но как может его мать все еще верить в такие глупости? Вероятнее всего, Риккардо упрекнет их обоих. Да и ладно, что с того?

– Если хотите, я о нем позабочусь, – в последний раз встрял Пьетро.

– Нет! – прокричал Марко, и глаза его вспыхнули снова. Он прижал пищащего птенчика к груди, словно друг хотел выхватить его из рук. – Мы нашли его в нашем саду, – сказал, нарочито подчеркивая свое и мамино право.

– Согласен, я и не хотел посягать на вашу собственность, – поспешил ретироваться Пьетро, которому нравился Марко; ссориться ему не хотелось.

– Увидишь, – сказала мать, – у меня все получится, не переживай. А сейчас пойдем. Этот птенец уже так намерзся, просто чудо, что он не умер до сих пор.

Больше не произнося ни слова, Марко с матерью вернулись в дом.

Но неуверенность, посеянная Пьетро, и мрачные картины ночного кошмара все сильнее разъедали беспокойную душу подростка.

12. В школе

– Ни под каким предлогом вы не должны отходить далеко от школы, – вынесла вердикт инспектор полиции.

Именно так ее и представила профессорша, но Марко ушам не поверил. Молодая, огромные глаза, длинные каштановые волосы. Высокая и плечистая, в эксцентричных обтягивающих джинсах клеш, в ботинках и парке нараспашку, из-под которой виднелась фланелевая рубашка в черно-красную клетку.

И имя у нее тоже было эксцентричное – Зои. Не так давно он видел фильм, назывался «Убить Зои». В нем рассказывалась история одного ограбления, закончившегося бойней. Отец запретил ему смотреть, но Марко все равно сделал это вместе с Пьетро у него дома. Пьетро записал фильм на видеокассету.

Главную героиню играла Жюли Дельпи, очень красивая актриса. Но эта инспекторша куда лучше.

Если бы им не сказали, кто она, он бы принял ее за гранж-певицу.

– К сожалению, все вы знаете, что произошло с профессоршей Росси, – продолжила инспектор. – Мы занимаемся поисками виновных, но нам необходимо время. Поэтому на данный момент вы должны слушаться ваших педагогов больше, чем прежде, и мне все равно, что вы уже не дети. В конце концов, вы пока что учащиеся средней школы. И сможете уходить домой, только когда за вами придет один из ваших родителей; я понятно объяснила?

У инспекторши был очень самоуверенный вид, и твердый тон ее голоса не допускал возражений.

Марко же думал о крошечной птице и маме, которая пыталась выкармливать ее небольшими кусочками мясного фарша. Марко прочитал, что во́роны едят все подряд, но, учитывая состояние их питомца, слабого и замерзшего, они решили посадить его на щадящее меню. По крайней мере, пока что.

Невероятно, но здоровье