Семь воронов - Маттео Струкул

– На данный момент нет. Как только поступил звонок из полицейского участка Раука, комиссар Казагранде приказал мне выезжать в поселок. Будем исследовать жертву и изучать материалы дела прямо на месте.

– И все-таки… смелее-смелее… – настаивал он.

– И все-таки мы знаем, что убийство было очень жестоким. Женщину нашли на границе леса с вырванными глазами.

– Боже мой.

6. Дома

В тот день Риккардо вернулся рано. Такое случалось редко, но, учитывая, как шли дела накануне вечером, сегодня было простительно. Ведь работа на винокурне совсем не позволяла расслабиться. И Анна хорошо об этом знала. Риккардо, получив солидное наследство, вынужден был самостоятельно и очень быстро осваиваться в бескрайнем море сетевого ритейла, одним махом вышвыривавшего с рынка небольшие частные производства. Да еще вдобавок отправной гаванью его бизнеса стал забытый богом и людьми уголок Венето.

Винокурню «Донадон» Риккардо создал двадцать лет назад, в самом начале ему удалось завоевать достойную репутацию во всей Ледяной долине, а затем мало-помалу и за ее пределами. Свидетельствующие об успехе заказы на продукцию множились, так что стало очевидно: пора открывать собственную винотеку в Беллуно. И в нее стали заглядывать не только местные, но и многочисленные туристы, приезжавшие насладиться отпуском в Доломитах. Спиртные напитки «Донадон» пользовались популярностью, ведь они хранили ауру местных малых производств, и это при том, что в компании не отказывались от шансов продавать продукцию по всей Европе. После пары-тройки неверных шагов Риккардо-таки заключил договор с одной из лидирующих закупочных компаний по продаже ликеро-водочных изделий, расширив таким образом сферу деловых интересов.

Но это потянуло за собой невероятную активность, настолько поглотившую его, что он и представить не мог.

Среди всех этих бесконечно тянущихся рабочих будней Анна видела мужа только вечерами и большую часть времени проводила одна в их коттедже. Сначала ее это забавляло: Риккардо предоставил ей полную свободу в выборе мебели и любых предметов интерьера, а с деньгами проблем не было. Анна сорила ими налево и направо, приобретая изделия местных кустарей и антиквариат восемнадцатого века, и сейчас их дом был полон истинной роскоши как по духу, так и по смыслу. Но в один прекрасный день это приятное занятие по обустройству и украшению жилища пришло к своему логическому концу. А их сын Марко вырос – сейчас он уже подросток, а она одинока, как никогда.

Читать Анна не особенно любила и, вынув из духовки очередную кростату с вареньем или торт с шоколадом – уже сбилась со счету, столько их напекла, – задавалась вопросом, чем ей заполнить образовавшуюся пустоту. В таких сомнениях она изнывала от одиночества. Если, не дай бог, пыталась проявить какую-нибудь инициативу, Риккардо выступал против, словно сам факт, что она способна заниматься чем-то самостоятельно, не подлежал обсуждению. Как-то решилась предложить ему помощь в винотеке. С юности была первой красавицей в школе, и по сей день мужчины выворачивали шеи ей вслед, прок бы точно вышел. Продавать ликеры и вермуты туристам в Беллуно, казавшемся Анне и вовсе землей обетованной, выглядело вполне сносной перспективой. Но Риккардо не выразил ни малейшей заинтересованности, а всего лишь готов был подумать.

Так что Анне приходилось прозябать в Рауке, где жизнь ее протекала тяжелее, чем в любом другом месте, потому что все было до жути однообразно, и ей приходилось коротать дни, ожидая возвращения Марко из школы. То обстоятельство, что родилась она в городе, ей уж точно никак не помогало, да и спорт она особо не любила. А так в целом, может быть, Раук со своими чудесными лесами, белоснежными склонами и отвесными скалами оказался бы вполне подходящим. Но ничего не поделать, она была женщиной другого склада.

Время от времени Анна ходила на небольшое замерзшее озеро смотреть, как играет в хоккей ее сын, но, если выбиралась, делала это тайком, а иначе он бы разозлился. Анне очень не хотелось, чтобы он забросил свое увлечение. Сказать по правде, сын был одержим хоккеем. Вместе со своим другом Пьетро он тренировался постоянно.

В Венето были достойные любительские команды и клубы с большими традициями, но ни один не гарантировал переход в профессиональный спорт, и все же тренировки в них могли служить трамплином, чтобы потом попробовать отобраться в одну из немецких или шведских команд. Однако речь шла о далекой и пока маловероятной перспективе.

В итоге Анна жила надеждой, что кто-то вернется домой. Так умаялась постоянно ждать, что становилась невыносимо надоедливой, едва муж или сын заносили ногу за порог. Не хотела, но ничего не могла поделать с собой, хваталась за единственную спасительную соломинку. По крайней мере, до тех пор, пока окончательно не поняла, что это бесполезно и не поможет вернуть ушедшие дни. Когда они с Риккардо были счастливы.

И тогда она придумала иной способ самосохранения. Нашла его отнюдь не в своей семье. Но это совсем другая история. То, что сейчас имело значение, – так это сражаться всеми силами, чтобы не потерять хотя бы ту малость, что ей оставалась.

Как бы то ни было, Риккардо оказался дома. Анна пыталась завязать с ним разговор. Знала, что сейчас он очень сильно загружен на работе, так что старалась избегать этой темы. Попробовать поговорить о хоккее – неплохая мысль! – или о перспективах Марко, вдруг муж немного оттает.

Спросила:

– Видел, как Марко лихо катается? Размахивает клюшкой, будто собственной рукой, словно она ее продолжение.

Риккардо не ожидал подобных комментариев. На его лице с легкой небритостью и темными кругами под глазами отразилось удивление, глаза блеснули.

– Мы уже говорили об этом. Только как бы он ни любил хоккей, перспективы у него здесь нет. А возить его каждый день в Аллеге тренироваться в команде – увольте.

– Я бы могла.

– Но если он не хочет даже, чтобы ты смотрела, как он играет! – рявкнул муж, не скрывая злобы.

– И что! Отвезла бы, а потом пошла выпить что-нибудь. Там есть магазинчики. Дождалась бы без проблем конца тренировки. И после доставила домой.

Риккардо, казалось, воспринял ее предложение как в целом приемлемое. Да и в самом деле, что тут возразить?

– А со школой как?

– Да он же почти отличник.

– Верно.

Впервые Анна почувствовала, что у нее появился хоть какой-то просвет: тонюсенький, еле заметный, но все же.

И как раз в этот момент в дверь позвонили.

Риккардо уставился на Анну, словно спрашивая, кто это заявился в такое время. Они никого не ждали.

Она так же посмотрела на него. Потому что понятия не имела. И, будто желая заверить в этом мужа, произнесла:

– Марко наверху.

Он встал