Аметистовая надежда - Вероника Азара

но зачастую так же "забывали" принести дрова, поэтому приходилось сидеть, забравшись с ногами в кресло и укутавшись до самого носа в покрывало и плащ. Не знаю, зачем было всё это. Я не понимала, за какую вину наказывают слуги. Но определённо, за что-то наказывали. А возможно это просто месть тех, кто не мог выместить плохое настроение или обиды на других обитателях дворца. Не сделаешь же гадость гостю или фрейлине. Это чревато. А я полностью теперь во власти прислуги. Постепенно потеряла счёт дням. Заняться оказалось совершенно нечем. В холодной комнате рукодельничать не получается - замёрзшие пальцы не держат иглу и вышивка получается кривая. Книг не дали. Оставили, то ли в насмешку, то ли в назидание, жития святых и самый простой молитвенник. Приходится или перечитывать их, или ходить по комнате, или сидеть в кресле, закутавшись по самую макушку. Единственное, меня теперь волнующее - как выжить. Дни неожиданно наступили холодные. Всё чаще провожу их, сидя в кресле или расхаживая по холодной комнате, полной сквозняков. Частенько приходится весь день не снимать тёплый плащ, иначе очень легко замёрзнуть. С уборкой прислуга тоже не заморачивается. Пару раз приходили девицы деревенского вида, вероятно, только нанятые горничными и отправленными на самую неприятную простую работу. Они приходили, небрежно смахивали пыль, протирали полы, оставляя в углах и под мебелью слои грязи. Приходится самой следить за чистотой комнаты. Иначе я просто не могу. Вот и учусь сама делать уборку по мере возможности. Однако мне даже не во что сложить выметенную из укромных уголков пыль. Поэтому уборка получается не очень хорошо. Но я рада даже такому развлечению - сидеть целыми днями неподвижно невыносимо. А потом пришла беда. От умывания ледяной водой ли, от сквозняков, или просто от непротопленного камина, заболела. Служанка, пришедшая с подносом, на мою просьбу вызвать лекаря не отреагировала и я напрасно прождала помощи весь день. На другой день стало ещё хуже. Я забралась под одеяло и сжалась в комочек, понимая - меня колотит от озноба и уже начинаются странные видения. Голова казалась набитой ветошью и мысли едва шевелились. Постепенно перестала осознавать где я и что происходит. К вечеру стало немного полегче, даже съела что-то из принесённого слугами, но меня вытошнило этой холодной липкой массой, застывшей в тарелке. Ночью начались кошмары. Я видела прабабушку, ко мне приходил Кэйвин и смеялся громогласно до того, что у меня начало стучать в висках. Мерещилась её величество, холодным голосом твердившая: "Разврату не место во дворце!" и указывающая мне на дверь... С трудом поднялась. Поверх ночной сорочки натянула тёплое зимнее платье, и, закрутившись плотнее по самую макушку в самые тёплые вещи, какие были, забралась в кресло. Почему-то казалось - если буду лежать, на утро слуги сочтут мёртвой и совсем обо мне забудут. Я останусь здесь, в этой комнате, навсегда. Они запрут двери и я действительно тут умру... Так и погрузилась в новые видения, сидя в кресле у холодного камина... А утром, совершенно неожиданно, в мою комнату наведались её высочество с братом. Переступив порог, принцесса замерла. Да, зрелище оказалось странным и малоприятным - убрать комнату как следует у меня не хватило сил. Последние дни, проведённые в полубредовом состоянии не дали даже думать об уборке. Я так и сидела в заледеневшей комнате и встретила её высочество, не поднявшись из кресла, закутанная, перед столиком на котором стояла тарелка с куском хлеба и застывшей кашей, которую съесть опять не смогла. Даже не стала пытаться, не было аппетита. И не дёрнувшись в попытке встать, смотрела на видение, возникшее в дверях. Казалось это продолжение ночного бреда. Поёжившись от холода, ведь её высочество появилась в тонком нарядном платье, уж её покои отапливались как следует, принцесса всё же вошла и ещё раз осмотрелась. Потом повернулась к брату и сглотнула, встретив его опешивший взгляд. Мне стало даже приятно. Пусть и в бреду, но эти двое в этот момент показали - всё происходившее не их рук дело. Младший принц Пауль резко развернулся, бросив сестре на ходу: - Разберусь! Он хлобыстнул изо всех сил дверью. Зашедшие с её высочеством две фрейлины невольно присели от громкого удара, а у меня звук отдался в голове болью. Невольно выпустила края покрывала и сжала виски пальцами. Её высочество не успела ничего сказать или сделать. В дверь влетели пара незнакомых горничных и главная горничная, начавшие что-то выкрикивать в своё оправдание. От резких громких звуков мне стало совсем плохо. Почувствовала - ещё немного и потеряю сознание... Получается, визит высочайших особ не привиделся? Начал разбирать смех. Вот так-так! Её высочество снизошла до моей мерзкой развратной особы? И с чего бы это? Смех отдавался в голове и горле болью, но я не могла остановиться... С трудом, шатаясь от слабости, выбралась из кресла, стараясь не выпустить уже согревшиеся укутывавшие меня вещи. Поднялась на подгибающиеся ноги и, всё так же закутанная, изобразила перед принцессой положенный реверанс... Вот только сил не хватило. Я завалилась и упала на пол, скорчившись и всё так же хохоча... Точнее всхлипывая от смеха... Приступы истерического хохота никак не хотели проходить. Стоило посмотреть на лица принцессы, её фрейлин, на перепуганные физиономии горничных... Хохот нападал снова. Я уже не могла смеяться, а только содрогалась и всхлипывала... Принцесса застыла столбом, скручивая в руках оборку платья. Казалось, не понимает, как поступить в такой ситуации... Она что, решила, я смеюсь над ней? "Нет, ваше прекрасное высочество, я смеюсь над собой", - хотела сказать. Не дал его высочество, появившийся в этот момент на пороге комнаты, во главе сразу с несколькими лакеями и мажордомом. За их спинами маячила голова лекаря... О, сколько сразу новых людей! Я столько давненько уже не видела... Не видеть бы их всех никогда!.. С усилием встав на колени, для чего пришлось выпустить своё облачение, медленно, словно старуха, поднялась на ноги и выпрямилась. Я леди, я не собираюсь валяться на полу перед всеми этими... Людьми... - Ваши высочества, - склонила гудящую голову, - приветствую вас. Простите, думала - привиделось. Говорить было больно, горло от каждого слова прошивало острыми иглами, но я должна поприветствовать королевских особ! Прабабушка, ты будешь мною гордиться!