Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

И я не могу решить, что поражает больше: то, что нам вообще удаётся их сдерживать…

…или то, что даже отдав всё…

…этого недостаточно.

Эти Падшерождённые… они принадлежат тьме. Местам, где не ступает свет, историям, что шепчут в далёких городах.

Не здесь. Не в Лиоре. Мы в нескольких днях пути от земель, где вершится хоть что-то значительное.

— Лира! — кричу я, наконец замечая её в нескольких шагах.

Она застыла, с широко раскрытыми глазами, глядя на огромную фигуру, недвижимо стоящую посреди главной улицы. Существо из дыма и кошмара.

— Лира, ты ранена? Ты нашла Ревана и его семью? — я хватаю её за плечи. Она дрожит.

— Отец помогает им добраться до леса, — её голос срывается. — Не понимаю. Они повсюду. Они нападают на всех!

Я оборачиваюсь. Она права. Падшерождённые не редеют, их становится всё больше.

Лира опускается на одно колено, прижимая ладонь к земле. Корни с треском вырываются вверх, оплетая конечности тварей, удерживая их лишь на одно-единственное мгновение, прежде чем те вырываются.

Она тихо ругается, по её закопчённым щекам катятся слёзы.

— Моей магии недостаточно, — выдыхает она.

Гортанный шипящий звук пронзает воздух. Мы оборачиваемся, когда Падшерождённый с пустыми глазами выходит из обломков рушащейся хижины. Кровь в моих жилах стынет. Нам не убежать.

Не думая, я отталкиваю Лиру за спину, раскинув руки, будто смогу её защитить. Тварь бросается вперёд. На одно-единственное мгновение время замедляется. Я умру, — спокойно понимает какая-то часть меня. Отстранённо. Уже смирившись.

И тут — всё обрушивается сразу.

В меня врезается вихрь чувств: ужас, ярость, недоверие. Горе по будущему, которого я могу не увидеть. Вина за то, что не сделала больше. Отчаянная, яростная жажда жить.

Что-то ломается внутри меня.

Глухой, раскатистый треск проходит сквозь меня, сквозь землю под ногами. Я не направляю силу. Не формирую её. Я становлюсь ею.

Земля содрогается, а потом с оглушительным рёвом разверзается, превращаясь в рваную пасть под ближайшим Падшерождённым. Он оступается, и земля проглатывает его целиком. Разлом смыкается за ним с громоподобным ударом.

Тишина. Мгновение ошеломлённой неподвижности. Даже тени замирают.

Улица была изранена, но теперь снова цела. А я стою в самом центре, дрожа, с прерывистым дыханием и всё ещё вытянутыми руками.

Это сделала я.

Земля ответила мне.

Резкий вдох рядом. Я оборачиваюсь. Лира смотрит на меня, не шевелясь, лицо бледное, как у призрака, в отблесках огня. Она делает медленный, неуверенный шаг назад, глаза прикованы к обожжённой линии, где земля разверзлась и проглотила Падшерождённого.

— Амара… — шепчет она, голос дрожит от страха.

Я смотрю на свои трясущиеся руки.

Земля не должна так делать. Не без настоящего проводника. Не без многих лет тренировок. И уж точно — не без дракона. Не из-за кого-то вроде меня.

Но земля двинулась. Она услышала.

Тишина вокруг дрожит и вдруг сквозь дым прорывается рёв.

Ещё один Падшерождённый. Крупнее. Худее. Быстрее. Он бросается вперёд, тень тянется за ним, словно плащ, а пустые глазницы впиваются прямо в меня. За ним начинают шевелиться и другие. Они резко поворачивают головы в мою сторону. Будто почувствовали это. Силу, что я только что выпустила, как метку, нацеленную мне в спину. Их пустые глаза впиваются в меня, как у волков, что нашли добычу.

Из концов их рук распускаются когтистые пальцы — рваные, слишком длинные, словно тени, заострённые до оружия. При каждом шаге они скребут по камню, оставляя в земле глубокие борозды. Они не бросаются. Они идут. Жутко, размеренно, словно скользят. Единственные звуки, что они издают — это волочащиеся конечности, шипение дыма и шёпот древнего, сиплого дыхания, просачивающегося сквозь изуродованные рты.

В груди вспыхивает жар, прилив энергии разрывает меня изнутри, вырывается наружу, словно прорвавшаяся плотина. Перед глазами ослепительная белизна, а из горла вырывается рёв. Возможно, мой… но звучит он не по-человечески.

Сила взрывается из самого сердца, ослепляющая и обжигающая. Пламя вспыхивает на кончиках моих пальцев, потрескивая мощью, которой я никогда прежде не ощущала.

И тогда, без мысли, без цели, огонь ударяет прямо в ближайшего Падшерождённого. Существо взвизгивает… и рассыпается в облако чёрного дыма. Воздух потрескивает от жара. Запах обожжённой тьмы липнет к коже, такой резкий, такой едкий. Как запах горящих волос.

Я снова смотрю на свои руки, дрожащие, пылающие светом. Пламя мягко закручивается вокруг пальцев, голодными спиралями.

— Что… — слова срываются хрипом. — Какого хрена, сейчас произошло?!

— Мара, ты… — глаза Лиры огромные, смесь ужаса и изумления.

Но времени разбираться нет. Твари приближаются. Будто их тянет к моей силе.

Мои руки дёргаются от нового, покалывающего ощущения, и по телу проходит яростная дрожь. Будто это что-то давно ждало, притаившись под кожей всё это время. Пламя, вьющееся вокруг пальцев, кажется… знакомым. Словно приветствует старого, забытого друга.

Но времени задавать вопросы нет. Есть только время гореть.

Новая волна теневых фигур переползает через обломки рухнувшей стены. Что-то древнее и первобытное просыпается внутри меня с рёвом. Я чувствую слёзы на щеках, страх в сердце. Поднимаю руки снова. С намерением позволяю силе течь сквозь меня.

Жар поднимается по рукам, кончики пальцев покалывают, и новая волна огня вырывается наружу. Твари визжат, когда пламя пожирает их. Какая-то часть меня осознаёт весь ужас содеянного, но другая ликует от удовлетворения.

— Как ты это делаешь?! — Лира смотрит на мои руки, глаза расширены.

Я сглатываю, но горло саднит, обожжённое дымом, криками, и силой, которую я не понимаю.

— Понятия не имею, блядь.

Впервые Падшерождённые колеблются.

Новый холодный и острый узел страха сворачивается в животе. Но я отталкиваю его прочь. Мне некогда бояться. Не тогда, когда горит моя деревня. И когда я должна найти родителей.

— Просто продолжай! — торопит Лира. — Поможем всем, кому сможем!

Я киваю, оглядывая хаос вокруг и замираю.

— Лира… где твоя мама?!

Она хватает меня за руку, сжимая так, что аж больно.

— Не знаю! Я только видела, как отец вывел семью Ревана, — говорит она дрожащим голосом.

Холодный ужас поднимается к горлу.

— Тогда идём искать её, — говорю я.

Мы бежим, уворачиваясь от обломков балок и горящих щепок, жар со всех сторон давит, будто сам воздух стал огнём. Пальцы Лиры всё крепче сжимают мою руку, не отпускают, словно если разжать хватку, мир окончательно развалится.

Я тоже не хочу, чтобы она отпускала — мне нужна эта связь.

Воздух густ от дыма, криков и треска ломающегося дерева. Каждый вдох обжигает лёгкие. Мы несёмся к центру деревни, отчаяние толкает вперёд с каждым шагом.

— Где