Виктория. Искусство жить без нижнего белья и угрызений совести - Екатерина Каляева

давным-давно не курила. Не знаю, зачем делала это сейчас. Вроде бы понимала, что расслабиться это не поможет. Наверное, просто чтобы занять руки и мозги. Сделать что-то выбивающееся из привычного ритма. Что принесет новые ощущения. Неплохо, кстати, сработало.

Я сидела на ступеньках позади здания, где работала, и с каждой затяжкой мне становилось немного легче.

***

Я уже почти подходила к дому, когда мне снова пришло сообщение:

«Как тебе группа „Heroes del Silencio“3? Нравится их творчество?»

Мои плечи опустились на резком выдохе. Ну вот, приплыли.

«Слышала у них пару песен, но не особо запомнила».

«„Fuente Esperanza“ – послушай».

К сообщению была прикреплена ссылка на аудиозапись.

Вокруг были люди, а наушников у меня с собой не было, поэтому я решила начать с прочтения текста. Как бы хорошо я ни говорила на испанском, в формате песен мне не всегда было просто разбирать суть. А воспринимать песню только с точки зрения музыки казалось мне неправильным.

«Интересный выбор».

На самом деле мне хотелось спросить, зачем он мне вообще ее прислал, но я не стала.

«Как тебе?»

«Тяжелый текст. Я пока только его прочитать успела. Песня глубокая, но совсем не близкая мне по настроению. А у тебя она как-то отзывается?»

Во мне боролись противоречивые чувства. Одна сторона жутко хотела поддержать диалог, развить тему. Другая твердила о том, что в итоге, если я позволю себе сблизиться с занятым мужчиной, который и так мне излишне симпатичен, хуже будет только мне, и лучше отстраниться сейчас.

«Прочитала? Ну ты даешь. Кто же так делает? Ты же так ничего не прочувствуешь толком! Песню надо слушать. И да, песня, конечно, черствая. Под настроение. Послушай все-таки».

В сообщении Маркуса не было вопросов, помимо риторического, поэтому я решила не отвечать. А зачем? Да, сегодня я приняла его позицию о том, что дефицит общения способствует его усложнению. Но я не подписывалась на то, чтобы стирать выстроенные мною границы. Разумеется, я не буду игнорировать Маркуса. Это было бы просто невежливо. Буду отвечать на его вопросы и сообщения, постараюсь быть более простой и легкой, чаще улыбаться. Но инициировать общение со своей стороны – это уже перебор. Я и без того думаю об этом мужчине слишком часто. Не хочу усугублять собственную и без того непростую ситуацию.

«А что ты подразумеваешь под словом «отзывается»?

Рано я расслабилась.

«Имею в виду отношение к жизни. Мне кажется, ты довольно далек от общего лейтмотива этой песни. Она сильно отдает безысходностью. Но ты прав, настроение бывает всякое.

Я послушала, кстати».

«Я музыку вкупе воспринимаю. И мелодию, и ритм, и слова. Главное, на мой взгляд – сумели автор с исполнителем задеть эмоции или нет. В этом весь смысл.

Понравилось?»

«Действительно передает силу посыла гораздо мощнее, чем просто текст. Голос делает свое дело. И усугубляет настроение, заданное стихами».

«Для меня слова тоже важны. Но песня – это произведение из многих слагаемых».

Я не понимала, зачем он это делал. Просто не понимала, и все тут. Почему ему было так важно добиться моей открытости?

Ровно так же я не понимала, зачем так развернуто отвечала ему сейчас. Я же могла свести переписку к минимуму. Но не сделала этого. Не смогла. Уже несколько недель у меня получалось держаться в рамках формального общения, но теперь, когда Маркус сам обозначил свое недовольство происходящим, моя оборона дала трещину.

***

«Красотка, сегодня вечером ты будешь моей».

Берта была в своем репертуаре. Ну или я просто изучила еще не все устойчивые выражения испанцев.

«Куда пойдем?» – спросила я.

«На день рождения моей бабушки».

Ничего себе. Это что-то новенькое.

Берта и понятия не имела, как много для меня значило то короткое сообщение, отправленное мне ею несколько недель назад. Я не знаю, что бы было, если бы не эта соломинка, за которую я ухватилась и благодаря которой попала в водоворот перемен. Сложных, но так мне необходимых. Казалось бы, я все сделала сама. Но я ничего бы не сумела без колоссальной поддержки, которую ощущала со стороны Берты. Это как идти по тонкой дощечке над пропастью. Берта была моим страховочным тросом, ощущая в своих руках который мне было не страшно шагать вперед. Самой. Не шатаясь и не глядя вниз.

Дом испанской бабушки представлялся мне несколько иначе. Нет. Совсем иначе. И почему я раньше думала, что за границей живут инопланетяне? Наверное, всему виной передачи о туризме, которые подчеркивают одну лишь разницу. Заточены на то, чтобы привлекать неизведанным.

Первым, что я увидела, войдя в комнату, был сервант с посудой высотой чуть ниже моего роста. Я будто снова попала в Советский Союз. В свое детство конца восьмидесятых – начала девяностых. В тот период, когда наличие молдавской стенки в квартире считалось одним из неотъемлемых признаков состоятельности и достатка семьи. За стеклом рядом с резными хрустальными вазами стояла… матрешка. Хм… а я точно в Испании?

Вот оно, это ощущение. Странное. Я как дома. По которому скучала. От которого бежала со всех ног. И не просто так.

Бабушка Берты была невысокой коренастой женщиной с яркими чертами лица и озорным девчачьим взглядом. Множество мелких морщинок вокруг ее глаз отражали бесконечное количество улыбок, которые она дарила миру каждый день. Она была легкой. Простой и кокетливой. Приветливой и жизнерадостной. Замечательная женщина.

– Проходи, моя дорогая. Берта так много о тебе рассказывала. Ты можешь звать меня Фернанда или просто бабушка Фе. Но только никаких «сеньор». Терпеть не могу это обращение.

Я провела целый вечер в компании старшего поколения и ни разу не услышала вопроса о том, почему я до сих пор не замужем и не обвешана детьми, как гроздями рябины. Я вообще была немного (вру, много) удивлена тому, как меня воспринимают эти люди. Я была для них этаким путником в начале пути.

Испанки, мои ровесницы, были молодыми и осознанными одновременно. Они стремились состояться в профессии, искали себя и совершенно не слышали тиканья биологических часиков, неистово звеневших в головах русских девушек и женщин, которым едва успело исполниться двадцать. Мне нравился этот подход.

Вечер, казалось бы, начинавшийся так предсказуемо, принял для меня очень неожиданно приятный оборот.

Мы ушли от бабушки Фе уже за полночь. Воздух пах свежестью и пряностью цветов, высаженных вдоль дороги. Мы шли пешком по набережной и наслаждались видом на Средиземное море. По крайней мере я.

– Как поживает тот красавчик в очках? – поинтересовалась Берта.

– Шлет