Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

На следующее утро газеты сообщили, что НКВД передал материалы следствия в суд. Однако 23 декабря в «Правде» неожиданно было объявлено, что «следствие установило отсутствие достаточных данных» для предания Зиновьева и Каменева суду. Кроме того, Сталин решил не устраивать публичный процесс над оставшимися зиновьевцами, может быть, потому, что из них удалось выбить признания только в антисталинских разговорах, но не в террористических замыслах. В опубликованных в «Правде» и «Ленинградской правде» обвинениях в адрес 14 человек во главе с Николаевым упоминались связи с иностранными консульствами, но не говорилось, о каких консульствах идет речь, словно бы из опасения, что это заявление придется доказывать, или из нежелания вовлекать нацистскую Германию в обсуждение убийства Кирова[1453].

Закрытый процесс под председательством Ульриха начался в Ленинграде в 2.20 пополудни 28 декабря, и еще до рассвета следующего дня был вынесен приговор: смертная казнь. На процесс не вызвали ни одного свидетеля из Смольного. (Все очевидцы событий того дня и многие другие — всего почти 80 человек — вскоре после этого были переведены на другую работу, исключены из партии или сосланы.) «Николаев воскликнул: „Жестоко“», — без особой кровожадности сообщал Агранов в телеграмме Сталину, не упомянув, однако, что Николаев и прочие отреклись от своих показаний[1454]. Все приговоренные были казнены в течение часа; главный палач якобы заплакал при воспоминании о покойном Кирове[1455]. Последним расстреляли Котолынова. «Весь этот процесс — чепуха, — сказал он Агранову и Вышинскому. — Людей расстреляли. Сейчас расстреляют и меня. Но все мы, за исключением Николаева, ни в чем не повинны…»[1456]

В связи с этим делом были расстреляны еще сотни людей, ни один из которых не имел никакого отношения к убийству. (Только за первый месяц действия антитеррористического закона, принятого 1 декабря, по всему Союзу было арестовано и предстало перед судом до 6500 человек[1457].) «Трудно поверить, что в XX веке в Европе нашелся уголок, в котором живет средневековое варварство и где самые дикие представления странным образом сосуществуют с наукой, искусством и культурой, — записывала в своем дневнике (за 30.12) Нина Луговская, нетипичная 15-летняя московская школьница, дочь репрессированного „буржуазного“ экономиста. — Называть Николаева трусом! Он с готовностью пошел на смерть за то, во что верил, он был лучше всех этих так называемых вождей рабочего класса, вместе взятых!»[1458]

История Кавказа переписывается

Берия требовал от своих подручных в Тифлисе сочинять агиографию Сталина. Он приказал вести систематический сбор «воспоминаний» о Сталине в подпольный период его жизни и, чтобы эта работа шла живее, поручил ее Торошелидзе, председателю Союза писателей Грузии, ректору Тифлисского университета и директору Института Сталина. «Воспоминания» были собраны, но «научная» биография так и не появилась на свет[1459]. Между тем Лакоба тоже не сидел сложа руки. В 1901–1902 годах, когда Сталин и его помощники, закутавшись в покрывала и выдавая себя за мусульманок, доставляли в Батум — город в населенной мусульманами Аджарии — нелегальные листовки в корзинах с фруктами, старому разбойнику Хашиме Смирбе однажды довелось прятать Сталина в своей хижине в нескольких милях от Батума. Хашим умер в 1922 году, в 81-летнем возрасте. По приказу Лакобы один этнограф собрал соответствующие материалы, после чего Лакоба отправил Сталину брошюру «Сталин и Хашим (1901–1902 годы): некоторые эпизоды из батумского подполья». «Тов. Лакоба! — ответил Сталин. — Твоя статья о Кавказе производит хорошее впечатление. А Хашим, как в жизни, простой и наивный, но честный и верный. Таких помощников было немало в революцию; они чувствовали правду своим сердцем»[1460]. Лакоба издал эту брошюру в Абхазии 20-тысячным тиражом. (Бумагу выделил Каганович.) Сталин назывался в ней человеком, «каких история дает человечеству раз в 100–200 лет».

В брошюре игриво сообщалось, что Хашим и другие крестьяне считали, что Сосо печатает фальшивые деньги, и просили его поделиться ими, но оказалось, что он выпускает революционные листовки. Далее состоялся следующий разговор между Хашимом и Сталиным: «Хороший ты человек, Сосо. Только жаль, что ты не мусульманин». — «А что было бы, если б я был мусульманином?» — спросил Сталин. — «Если ты примешь мусульманство, я выдам за тебя замуж семь таких красавиц, каких ты, наверно, еще никогда не видел. Хочешь быть мусульманином?» «Тов. Сосо с улыбкой ответил: — Хорошо! — и пожал руку Хашима». (В итоге Сталин попал в тюрьму[1461].)

Лакоба написал предисловие к брошюре о Хашиме, подчеркивая, что Сталин тоже был простым человеком, близким к массам, — это была беспроигрышная формула[1462]. Перед Берией же стояла намного более амбициозная и трудная задача — описать не два года в Батуме, а весь кавказский период до 1917 года, причем требовалась фальсификация событий прошлого, знакомых многим людям не понаслышке[1463]. В их число входил и Енукидзе, который был крестным отцом покойной Нади, так как был знаком с ее отцом, рабочим-революционером Сергеем Аллилуевым. Кроме того, Енукидзе входил в число основателей Бакинской партийной группы (создана весной 1901 года) и вместе со своим кузеном Трифоном создал кавказскую подпольную типографию, носившую конспиративное название «Нино» (русское Нина), — в ней перепечатывалась нелегальная газета «Искра», которую выпускал эмигрант Ленин. Енукидзе, известный в подполье под прозвищем Золотая рыбка, написал автобиографическую работу «Наши подпольные типографии Кавказа», в 1923 году печатавшуюся по частям в журнале, в которой роль Сталина не подвергалась искусственным преувеличениям[1464]. Как управляющий делами режима с первых лет его существования, Енукидзе преданно служил Сталину[1465]. Однако Мехлис в письме Сталину (от 04.01.1935) указал на ряд «ошибок» в статье Енукидзе для «Правды» (29.12.1934), посвященной 30-й годовщине бакинской забастовки 1904 года, и раскритиковал его книгу о подпольных типографиях, только что вышедшую третьим изданием. Сталин распространил донос Мехлиса на Енукидзе среди членов Политбюро и сам написал к нему примечания: когда был основан бакинский комитет партии? Кем была создана типография? Енукидзе явно ставил себя выше мученика Ладо Кецховели, молодого человека, познакомившего Сталина с марксизмом[1466].

Советский смех

С давних пор обращая пристальное внимание на театр с его воздействием на зрителя, Сталин не сразу осознал все возможности кино[1467]. Однако настойчивый Шумяцкий добился от партии приказания снимать на пленку все важные события в СССР, принятия мер к массовому производству ручных кинокамер и обращенного к региональным должностным лицам требования относиться к киножурналам так же, как к печати. На киносеансах в Кремле Сталину начали показывать киножурналы[1468]. Но только «Чапаев» в конце концов превратил