В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

знала его и понимала, как сильно люди Эша любят его и уважают. Он их не подведет.

— Потом я подумывал навестить полковника Ширера и леди Тригг и сообщить им о том, что случилось с их слугами. Что их преднамеренно убил Альберт Мессенджер. Это самое малое, что я могу для них сделать.

— Как ты объяснишь им, откуда это узнал?

Эш улыбнулся.

— Не волнуйся. Я не выдам твой секрет. Скажу, что все доказательства указывают на вину Мессенджера, но он погиб во время пожара, а потому никогда не сможет ответить за свои преступления. — Он взглянул на нее и отвернулся. — Не хочу, чтобы они продолжали теряться в догадках, так же как и ты гадала о судьбе Гарри и своей матери.

Она понимала, что Эш прав. Несмотря на то, что она горько оплакивала мать, у нее появилось чувство завершенности. Ева в каком-то смысле призвала к ответу убийцу матери. Это верно, что Альберт Мессенджер был тогда еще ребенком, но с тех пор он убивал неоднократно.

— Полагаю, ты знаешь, — продолжил Эш, — что моя бабушка сейчас в гостях у своей крестницы? Генриетта живет неподалеку от леди Тригг. Я переночую там и выкажу свое почтение новорожденному. Этого ожидает от меня бабушка.

— Ого, как ты будешь занят! — Она тотчас же пожалела о вырвавшихся в раздражении словах. Как можно винить человека, который всегда ставил чужие желания выше собственных?

Эш тяжело вздохнул и взял ее руки в свои.

— Послушай, Ева, — произнес он. — В последние дни ты жила в страшном напряжении, и я хочу дать тебе немного времени, чтобы вновь обрести силы. Нам о многом нужно поговорить. Мы все обсудим, когда я вернусь.

Она с упавшим сердцем проводила его взглядом.

* * *

Но не все было так мрачно. Накануне бала Лизы, когда все собрались в музыкальном салоне, внезапно появилась леди Сэйерс.

С раскрасневшимся лицом и искорками в глазах она воскликнула:

— Дорогие мои, вы никогда не догадаетесь, что произошло. Только что здесь был доктор Брейни и просил у меня руку и сердце Лизы. Разумеется, мне пришлось сказать ему, что она еще не достигла брачного возраста и ему следует обратиться к ее отцу. И что вы думаете?

Ответила мисс Клэверли.

— Он отбывает во Францию, чтобы лично встретиться с отцом Лизы?

— Сообразительная мисс Клэверли! — лучезарно улыбнулась ее светлость. — Но он останется до бала.

Пережив первое потрясение, все заговорили, перебивая друг друга. Лиза пронзительно взвизгнула и бросилась к двери. Вернувшаяся в Особняк Анна начала петь дифирамбы юной девушке, которая помогла появиться на свет дорогому малютке Фредди, а Лидия только согласно кивала. Ошеломленная Аманда издала несколько невразумительных звуков, а Ева начала смеяться. К тому времени, как ее светлость обошла присутствующих с графином хереса, речи уже бурлили, как игристое шампанское.

Следующее приятное потрясение исходило от Аманды. Она отсутствовала около часа и вернувшись попросила Еву переговорить с ней с глазу на глаз.

Ева отвела ее в будуар, где они с Эшем принимали констебля. Аманда просияла легкой робкой улыбкой и сказала:

— Ева, я хочу, чтобы ты первой узнала, что мы с Филипом решили пожениться. Как видишь, я последовала примеру Лизы и рассказала ему, как глупо я упустила его так много лет назад и что мое сердце всегда принадлежало ему. Я вышла замуж за Марка только потому, что все этого ждали. Мы были помолвлены чуть ли не с колыбели. Я всегда буду чувствовать себя виноватой за это. Он был хорошим человеком. Он заслуживал женщину, которая смогла бы подарить ему все свое сердце.

Она смахнула слезу и продолжила:

— В конце концов Лиза открыла мне глаза. Филип не должен страдать только из-за того, что я виновата. Он тоже заслуживает женщины, которая полностью подарит ему свое сердце, и я именно такая женщина. Я не могу дождаться, пока расскажу всё остальным, особенно Лизе.

Они обе расплакались от радости, но когда Ева готовилась ко сну, то чувствовала себя собакой на сене. Вокруг нее было столько счастья, а ей самой ничего не доставалось.

Сняв платье, она помедлила и задумалась о Лидии. Мгновение поколебавшись, Ева накинула халат и тихонько прошла по коридору до комнаты Лидии. Постучав в дверь, она услышала лишь приглушенный звук. Приняв его за приглашение, Ева вошла.

Лидия стояла у окна, одной рукой отодвинув кисейные занавески.

— Не перестаю думать о Роберте, — призналась она. — Я все еще жду его в надежде, что произошла ошибка. — Ее голос надломился.

Ева быстро пересекла комнату и обняла плачущую женщину. Она не знала, где найти подходящие слова утешения. Лидия рыдала так, будто ее сердце вот-вот разорвется.

* * *

Во сне Ева улыбалась. Она держала на руках ребенка, своего ребенка, девочку по имени Антония. Малышка радостно гулила и пристально смотрели на нее темно-серыми глазами. На девочке была надета длинная кружевная крестильная рубашка с маленькими вышитыми по подолу бантиками. Их вышивала сама Ева.

— Где папа? — спросила Ева у дочки и оглядела просторное помещение, оказавшееся церковью.

Она находилась в притворе храма, и вдали, у центрального алтаря, виднелся священник, готовый к обряду крещения и терпеливо ожидавший, когда она внесет девочку. Но где же Эш?

И Ева наконец его увидела — он сидел на скамье, в первом ряду, с двумя мальчуганами по бокам. Один мальчишка был белобрысым, второй темноволосым. Ева нахмурилась. Почему она не рядом с ними?

Когда священник вышел им навстречу, Эш и мальчишки поднялись. Эш положил руку на макушку мальчика повыше.

— Это, — сказал он святому отцу, — мой сын Гарри, а это, — он повернулся к мальчику помладше, — Перси.

Перси? Ева была озадачена. Откуда взялось это имя? Насколько ей было известно, ни в ее семье, ни в семье Эша не было никаких Перси.

— Как зовут младенца, который будет крещен сегодня? — спросил священник.

— Антония, — ответила Ева.

Казалось, никто ее не услышал. С тем же успехом она могла быть невидимкой.

Ее сердце заколотилось, когда поднялась та, кого она раньше не заметила, — молодая женщина, сидевшая слева от Эша с ребенком на руках. Ева опустила взгляд на Антонию, но малютка, словно в сказке, бесследно исчезла.

— Имя младенца… — начала молодая женщина.

— Это все сон? — глухим голосом произнесла Ева. — Я сплю.

Как только эти слова сорвались с ее губ, в церковь ворвался ураган, унося с собой все окружающее и оставляя Еву в крутящейся пыли.

— Вернись немедленно, Эш Денисон! — закричала она. — Мне нужны мои дети, слышишь? Верни мне моих детей!

Она проснулась с бьющимся