В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

Он театрально вздохнул.

— Предполагалось, что все будет выглядеть как несчастный случай. Я никак не мог спасти своего отца.

— Это уж точно. Единственный человек, которого ты любишь — тот, которого видишь в зеркале.

На это он только расхохотался.

У нее заканчивались темы для разговора, заканчивалась возможность оттянуть неизбежное. Сколько времени понадобится Энди, чтобы найти привратников? Где Эш? Где же, о, где же Эш, и почему она так и не сказала ему, что любит его?

По всему было видно, что его терпению приходит конец. Пытаясь скрыть отчаяние, она произнесла:

— Ты сильно просчитался, когда приехал на симпозиум. Лидия тебя узнала.

— Я хотел, чтобы она меня узнала. Думал, что рассказы — ее рук дело, и мне нужно было знать, что ей известно. Я сменил имя, это верно, но и она тоже. Мы не хотели, чтобы в нас узнали детей Томаса Мессенджера.

— Бедняжка Лидия. Ей предстоит стать твоей следующей жертвой?

Он засмеялся.

— Нет, Эви. Моей следующей жертвой станешь ты.

Ева подняла пистолет и прицелилась ему прямо в сердце. Оружие было в левой руке, и она молилась, что с такого расстояния не промахнулась.

— Твоя удача покинула тебя, Берти. Здесь уместна фраза “Готовься предстать перед своим Создателем”. Не сомневаюсь, что дьявол будет рад снова тебя видеть.

Он покачал головой.

— Ты не сможешь хладнокровно спустить курок, потому что иначе окажешься не лучше меня.

Он прав. Глаза застила пелена слез, и Ева немного опустила пистолет. Она не будет пускать пулю ему в сердце. Она выстрелит ему в здоровую ногу, если, конечно, сможет крепко держать оружие.

Они оба застыли в удивлении, когда в дверь ударилось что-то тяжелое. Кто-то рычал и царапался, как будто их пытался атаковать лев.

— Декстер! — крикнула Ева.

Ее глаза метнулись обратно к Форду в тот момент, когда он бросился к ней. Она нажала на курок, но выстрел не попал в цель.

— Ева! — послышался голос Эша. — Держись! Слышишь? Держись!

Не было никакой возможности ответить. Они с Фордом сцепились на полу, и Ева отчаянно пыталась оттолкнуть нож от своего горла. Одно движение — и с ней будет покончено. Внезапно Ева поняла, что ему не хватает сил довести дело до конца. Нелл прокусила Форду запястье до самой кости. Рана мешала ему, вынуждая пользоваться только левой рукой.

От шума за дверью сердце Евы радостно сжималось. Злобное рычание Декстера почти тонуло в треске ломающейся двери, постепенно поддающейся бешеному натиску Эша. Надо держаться. Ева потянулась к пистолету и обрушила его на руку, сжимающую нож. Форд уронил его, взвыв от боли. Ева воспользовалась этим и перекатилась, захватив нож с собой.

— Чертова поганая сучка! — процедил Форд. Он вскочил и пнул ее в ребра.

Убийца собирался вот-вот снова наброситься, но, терзаясь муками боли, Ева была уже не в силах сопротивляться.

Внезапно дверь поддалась, и одновременно ворвались Эш и Декстер. Позади них мелькнула тень Нелл.

Форд выпрямился и уперся взглядом в свирепый оскал Декстера. Ева читала мысли убийцы. У него был пистолет. Но пока пес мчался по галерее, Форд заколебался. Если он застрелит собаку, то никак не сможет защититься от Денисона и привратников.

Форд за долю секунды принял решение. Повернувшись, он подбежал к открытому окну и прыгнул. Воздух с силой вырвался из груди Евы. Она чувствовала ужас Джеймса, пока тот со свистом летел на землю. Он не знал, что строительные леса убрали еще днем.

Ева с трудом поднялась на колени, потом на ноги и, пошатываясь, подошла к окну. Далеко внизу, на террасе, неподвижно распластался Берти Мессенджер с разбитой головой.

Кошмар закончился.

И тут же она оказалась в объятьях Эша, а Декстер слизывал кровь с ее руки. У Евы не осталось никаких чувств, ни слез, ни ярости.

— Он не знал, что убрали строительные леса, — сказала она.

Эш крепче прижал ее к себе, а через мгновение увел прочь от окна. Трясущимися руками он убрал локон с ее лица. Эш дышал с трудом, и не только потому, что в бешеной гонке взлетел на три этажа вверх по лестнице и яростно ломал закрытую дверь. Он думал, что уже потерял Еву. И с трудом понял, что это Форд разбился насмерть, а не она.

— Он не знал, что строительные леса уже убрали, — хрипло повторила Ева. — Он думал, что спустится вниз и убежит.

— От меня он далеко не убежал бы! — Голос выдавал ярость, все еще кипевшую в его крови. — Не разговаривай сейчас, я собираюсь отнести тебя в кровать и показать твою руку доктору.

Ее голос становился сонным.

— Не все так плохо. Рука мне почти не мешала. Я только пистолет в ней не могла держать.

Нужно было сказать ему что-то важное, и Ева порылась в памяти, пока не поняла, чтó именно.

— Хочешь знать, что случилось с Гарри?

— Шш. Потом расскажешь.

Эш наклонился, подхватил Еву на руки и направился к двери. Галерея начала заполняться привратниками. Эш велел одному из них:

— Приведите врача. Он на ярмарке. Не сможете найти доктора Брейна, сойдет любой. И позаботьтесь о том, чтобы пришел констебль Кибл.

Потом обратился к другому:

— Выведите всех отсюда и заприте дверь. Внизу на террасе лежит труп. Приставьте к нему охрану до прихода констебля. Пускай никто ничего не трогает.

Когда они оказались в коридоре, Ева прошептала:

— Где Нелл?

— Была за моей спиной, когда я входил в галерею. Она наверняка выскользнула наружу, увидев, что с тобой все в порядке, — успокоил он.

— Декстер здесь?

Эш оглянулся по сторонам.

— Нет.

— Он с Нелл, — слабо улыбнулась Ева.

В коридоре он заметил потерянного, испуганного Энди. Эш постарался, чтобы его голос звучал мягко, все-таки мальчику всего лет двенадцать-тринадцать.

— Я хочу, чтобы ты помог мне позаботиться о мисс Диаринг. На кухне должна лежать аптечка. Принеси в ее комнату. Да, и… ты молодец, Энди. Ты все сделал правильно.

Энди улыбнулся и побежал к двери на черную лестницу.

Когда Эш укладывал Еву в постель, она слабо произнесла:

— Наверняка есть еще жертвы, о которых мы ничего не знаем. Он произвел на меня впечатление человека с разумом двухлетнего ребенка в теле взрослого мужчины. Двухлетний истеричный ребенок, обладающий огромной силой. Такой может убить просто за то, что ты на него смотришь.

— Больше не сможет, — ответил Эш, — благодаря одной очень храброй и отважной девушке.

Она улыбнулась его словам, потом застонала, когда он начал вытирать ей руку полотенцем.

— Больно!

— Даже вполовину не так, как мне, — признался он.

Ева усмехнулась, будто