В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

услышав шутку, но Эш вовсе не шутил. Доверяй он ее интуиции, ничего бы этого не случилось. Его бы не выманили подальше от Евы. Его так захватило собственное видение событий, что он отмел все ее возражения. И его худший кошмар — ожидающее подходящего случая чудовище, способное погасить человеческие жизни с той же легкостью и безразличием, с каким обычные люди задували свечи.

Он без малейших сомнений отдал Еву в руки Джейсона Форда. И вовсе не благодаря ему она смогла выжить. Она даже объяснила, почему Декстер не зарычал, когда Форд следил, как она ищет Нелл. Декстер привык к его запаху. Форд достаточно часто бывал в доме, и до тех пор, пока не представлял угрозу для Евы, он был в безопасности от ее пса.

Эш был рядом с ней, когда появился врач. Доктор Брейн опасливо, на цыпочках, прошел по комнате, бросая косые взгляды на Эша, будто боясь разбудить спящего неподалеку льва. Так же, на цыпочках, он покинул комнату с уверениями, что хотя шрам у мисс Диаринг останется навсегда, серьезный вред не причинен, и небольшой дозы лауданума вполне достаточно, чтобы притупить боль.

Эш закрыл за доктором дверь и вернулся в кресло. Его глаза решительно смотрели на лицо Евы.

— Теперь расскажи мне о Гарри, — попросил он, — то есть, если ты в состоянии.

— О, вполне в состоянии. Я же не больна. Я чувствую, будто снова могу дышать, как будто с меня свалилось тяжкое бремя, которое постоянно на меня давило.

Он взял ее за руку и выжидающе замер.

Ева говорила просто, без эмоций и броских слов.

— Альберт Мессенджер боялся лошадей. А Гарри нет. Сидящий на лошади грум посадил Гарри в седло перед собой и проскакал вокруг пастбища. Гарри наслаждался каждой минутой. Потом пришла очередь Альберта. В общем, он не хотел, чтобы его обскакал какой-то калека вроде Гарри. Но он упал, как только взобрался на лошадь. Все рассмеялись, но смех Гарри разозлил его больше всего.

Она помолчала, собираясь с мыслями, затем продолжила:

— Образы, которые я видела у Мессенджера, были скоротечны, но я сосредоточилась на воспоминании о Гарри. Я видела, как он сидит в инвалидном кресле и читает книгу. Ему она очень нравилась.

— В этом был весь Гарри. — Голос Эша был хриплым. — Он получал удовольствие от простых вещей.

— Это точно.

— Продолжай. Расскажи, что было дальше.

Она слегка вздохнула.

— Альберт подошел и предложил Гарри подкатить его к реке. Вокруг не было слуг. Альберт тщательно выбирал подходящий случай. Остальное ты знаешь.

— Он… он мучился?

— Недолго. Сначала он даже не испугался. Просто решил, что игра пошла не так, как нужно.

Они долго сидели в тишине, не говоря ни слова, потом Ева пошевелилась и попыталась привстать.

— Я уже говорила, у него было самообладание двухлетнего ребенка. Другие его жертвы… — она покачала головой. — Они заставляли его чувствовать себя ничтожеством, и он отбрасывал их прочь, как сломанные игрушки.

Эш поднялся, подошел к окну и невидящим взглядом посмотрел на улицу, все еще погруженный в свои мысли. Через какое-то время Ева позвала его, возвращая к себе его внимание.

— Ты можешь верить моим словам, Эш. Я ничего не придумала. Я была внутри его разума.

Он сухо улыбнулся.

— Дар Клэверли? Поверь мне, я изменил свои взгляды. Жалею только, что не научился доверять тебе до того, как все произошло.

Ева была в нерешительности. В конце концов она добилась, чего хотела — Эш поверил, что дар существует — но она не чувствовала того, что, как ей казалось, должна почувствовать.

В дверь постучали, и вошла мисс Клэверли.

— Я принесла дозу лауданума, которую прописал доктор, — сказала она и начала хлопотать вокруг Евы. А Эш вышел со словами, что ему нужно привести себя в порядок и он вернется позже.

Ева пыталась дождаться его возвращения, но, приняв лауданум, погрузилась в утомленный сон.

Глава 27

Следующим утром перед приходом констебля Кибла Эш и Ева посовещались и решили ограничить рассказ о событиях прошедшего вечера лишь основными фактами. Все прочее может причинить слишком много боли невинным людям — хотя бы даже Лидии и вдове Роберта Томпсона. Да и Нелл необходимо защитить любой ценой. Кроме того, правда может показаться настолько невероятной, что констебль вряд ли им поверит.

Они встретились в маленькой гостиной рядом с музыкальной комнатой, и, хотя закрытая дверь давала им некоторое уединение, Ева не могла удержаться от чувства, что у стен имеются уши. В доме было тихо. Слишком тихо, чтобы быть спокойной.

Когда Эша кивнул ей, Ева собралась и приступила к заранее отрепетированному рассказу. Джейсон Форд, сказала она, выскочил из кустов и сообщил, что на него кто-то напал, ударил по голове и обокрал. Она хотела вызвать констебля, но Форд и слышать об этом не желал. Теперь, по прошествии времени, она думает, что на него напал тот же человек, что и на мистера Хоукинза. Мистер Форд жаловался на головную боль, но в остальном, как ей казалось, с ним было все в порядке. А когда Ева упомянула, что ее пальто недостаточно теплое, он предложил проводить ее до усадьбы, чтобы она могла переодеться. И именно тогда события вдруг приняли ужасный и неожиданный оборот.

Форд внезапно перестал осознавать окружающее и, когда Ева попыталась ему помочь, накинулся на нее. Она в панике убежала. Все закончилось в картинной галерее, когда мистер Форд ранил Еву ножом и потом выбросился из окна.

Констебль часто кивал, иногда улыбался и задал несколько вопросов, чтобы прояснить явные пропуски в ее рассказе. Ева отвечала расплывчато.

— Некоторые так и не могут оправиться от ужасов войны, — вставил замечание Эш. — Она как хищник пожирает их разум. Думаю, именно это и произошло с Фордом.

Последовало долгое молчание, затем Кибл поднял взгляд на Еву и сказал с ироничной улыбкой:

— Неудивительно, что вы писательница. Рассказ что надо. О, поймите меня правильно. Для отчета я все запишу слово в слово. Но просто из любопытства хотелось бы услышать хоть чуточку из того, что вы пропустили.

Эш смущенно улыбнулся:

— Только между нами?

— Слово чести, — кивнул констебль.

Ева поднялась, сказав:

— Оставляю вам с лордом Деннисоном заполнять бумаги. С минуты на минуту появится доктор Брейни перевязать мою руку. Он человек занятой. Я бы не хотела заставлять его ждать.

Никто не пытался ее остановить. Видимо, мужчины осознавали, что у нее нет ни малейшего желания оживлять в памяти подробности ее противостояния с Фордом. Ева чувствовала себя опустошенной, но