И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Потом ей пришло в голову, что она сама прожила в таком состоянии последние три дня.

Прозвучал мелодичный сигнал, и надпись «пристегнуть ремни» погасла. Сразу после этого в разных концах самолета поднялись и встали в проходе двое мужчин. На них была похожая одежда: черные пиджаки, белые рубашки и черные брюки, а на головах — маленькие шапочки, ермолки. Мужчины подняли руки ладонями от себя и очень быстро забормотали что-то на непонятном языке. При этом они медленно поворачивались по кругу, будто хотели пропитать весь салон и сидящих в нем пассажиров невидимой субстанцией, исходящей из их ладоней. Алиша заметила, что глаза их были закрыты. Мужчины молились.

— Ну вот, так гораздо спокойней, — весело прошептала она. — Что они такое особенное знают о самолетах, чего не знаем мы?

— Наверное, то, что он в руках Божьих, — предположил Брейди.

Алиша опустила откидной столик и включила ноутбук, чтобы записать информацию о Скарамуцци и антихристе, полученную от отца Амбрози. Они с Брейди вкратце обсудили эти сведения, пока ждали посадки на самолет в аэропорту, и наметили план действий. Алиша отдавала себе отчет: план не бог весть какой. Но ее это не обескураживало.

Когда Алиша работала в следственном, а не исследовательском отделе, у нее был напарник — скорее наставник, который служил в ФБР около тридцати лет, закаленный, как сталь, умный, как Алекс Требек, он относился к Алише по-отечески. Звали его Джером Мойерс. Свои советы и наставления он облекал в форму притч и пословиц. «Осуществлять расследование, — не уставал повторять он, — все равно что намывать золото. Крупный самородок тебе, может, и попадется, но настраиваться надо на то, что ты будешь потихоньку собирать крупинки, пока их не наберется с только, что можно будет отнести в банк». Когда Алиша жаловалась на необъятное количество бесед, беготни, телефонных звонков, которые приходилось делать по ходу следствия, Мойерс отвечал: «Ты намываешь золото, девочка. Все хорошо, продолжай в том же духе». И действительно, у следственной группы как-то незаметно набиралось достаточно крупинок информации, чтобы их можно было отнести «в банк», то есть к федеральному атторнею.

Точно так же, как поиск ответов и возможных вариантов решения привел Алишу и Брейди в Рим, теперь логика событий гнала их в Израиль. Они рассчитывали найти в Риме отца Рендалла. Вместо этого встретили кардинала Амбрози, который назвал имя другого человека, причастного к событиям, Люко Скарамуцци. Алиша до сих пор жалела, что им не довелось «расколоть» Рендалла, но он, по заверениям Амбрози, в лучшем случае все равно вывел бы их на Скарамуцци. Если повезет, обоих они могут встретить как раз в Израиле.

Они с Брейди договорились принять на веру диковинную версию Амбрози, что в их деле замешан антихрист-Скарамуцци и Смотрители. Во всяком случае, пока у них нет другой. На первый взгляд, все сказанное кардиналом совпадало с уже известными фактами: очевидно, что за убийствами и покушениями стоял человек очень влиятельный, с уникальными возможностями, позволяющими выследить двух безвестных агентов ФБР и организовать их убийство. История про антихриста звучала, конечно, дико. Но дикими были и зверские обезглавливания жертв — «людей ИКС», пользуясь жаргоном отца МакАфи. Диким был внешний вид убийцы с бойцовыми собаками, который то ли притворялся викингом, то ли на самом деле им был. Абсолютно диким был несостоявшийся убийца-сатанист, что издевался над священником и нес жуткий бред о жертвоприношениях детей. Да и история о тайной организации в недрах правительства, наблюдающей за аномальными явлениями, из уст руководителя отдела ФБР тоже звучала более чем странно. Какая-то выморочная дичь, с самого начала и до конца.

Первым этапом в намеченном ими «плане атаки» должен был стать сбор информации о Скарамуцци и его текущей деятельности. Начать с обслуживающего персонала — людей, которые, конечно, много не скажут, — и постепенно подбираться к центру, к людям осведомленным. Предполагалось вести настоящее расследование по типу тех, которые ведет Бюро при расследовании преступлений: наблюдение, составление списка действующих лиц, выяснение роли каждого из них и уровня власти, а также возможности использовать кого-то из них в качестве источника информации и даже союзника.

По ходу дела план придется постоянно уточнять и совершенствовать. Каждая новая крупица информации, новая ниточка может изменить все их планы и построения, причем в корне, и к этому нужно быть готовым. Такой уж нрав у зверя, которого они решили объездить. Правило тут одно: не свалиться.

Алиша и Брейди поставили себе целью собрать достаточно улик против Скарамуцци, чтобы Израиль, Италия или США не могли не арестовать его за какое-нибудь из преступлений. Если это не удастся, можно попытаться дискредитировать его в глазах Смотрителей. Амбрози уверял, что вотум недоверия, вынесенный Смотрителями кандидату в антихристы, равносилен смертному приговору. Брейди сказал, что его устраивает любой вариант. Но при этом дал понять, что если улик будет недостаточно или станет ясно, что Скарамуцци доберется до них раньше, чем они до него, он, Брейди, постарается «продырявить этому подонку котелок».

«Браво, Брейди», — подумала тогда Алиша.

План, конечно, нельзя было назвать основательным. Прямо сказать, весь из дыр и на соплях. Сплошные надежды на авось, а оптимизма столько, что хватило бы всю планету избавить от депрессии на веки вечные. Но это единственное, что им оставалось — или сложить ручки и ждать, пока Скарамуцци убьет их и вообще сделает все, что ему захочется.

Алиша, закусив губу, посмотрела в иллюминатор на синее небо и клочья облаков.

«Что мы делаем? — подумала она. — Делаем то, что должны, — ответила Алиша сама себе. — Дело, в которое мы были вынуждены ввязаться».

Ее полупрозрачное отражение в пластиковом окне улыбнулось Алише.

«Тогда продолжай… тогда доводи до конца…»

Аэропорт Бен-Гурион оказался гораздо меньше, чем итальянский, без каких-либо претензий на вычурность. Не было ни высоченных потолков, ни архитектуры в стиле модерн, ни блеска металла, ни дорогого отделочного камня. Алише вспомнились многочисленные аэропорты, которые она повидала, путешествуя со своей непоседливой матерью. Порталы для посадки и высадки, несколько магазинов и пунктов питания — все самое необходимое, и только. Была своя прелесть в такой экономной практичности, словно то был не международный аэропорт, а местная булочная.

На таможне Алиша вспомнила, что израильский штамп в паспорте может помешать его владельцу въехать в некоторые арабские страны, а то и навлечь большие неприятности. Палестинские угонщики самолета убили в 1985 году американского еврея Леона Клингхофера именно за чернильный штамп в паспорте. С тех пор израильские власти, чтобы успокоить боязливых туристов, могли поставить штамп не в сам паспорт, а на вкладыш, который потом при желании можно было отлепить и выбросить.

На сей раз она, войдя в образ кинодокументалистки, сама предложила таможенникам подробно осмотреть «шлем-телекамеру»; досмотр прошел без проблем. Выйдя из таможни, Алиша, как днем раньше в Риме, сверила свои наручные часы с настенными.

— Еще на час вперед подвинулись, — сообщила она Брейди. — Здесь два двадцать три.

— В Штатах сейчас завтракают, — сказал тот, тоже переведя стрелки, и поискал взглядом телефон. — Я хочу позвонить Заку.

— Хорошо, — сказала Алиша. — А я — в туалет. Встретимся у пункта проката автомобилей «Херц».

Она направилась к коридору, который выглядел вполне подходящим для того, чтобы там оказалось требуемое заведение. Прошагать ей пришлось метров сто, и она уже собиралась повернуть обратно, когда увидела пиктограмму женской фигуры над входом без двери.

В уборной никого не было. Алиша зашла в предпоследнюю кабинку. Сняв пиджак, осмотрела рану на руке. Не удержавшись, потрогала повязку — боль прокатилась волной чуть ли не по всему телу, но сильнее всего отдало в плечо и шею. Алиша еще раз осторожно прикоснулась к повязке, словно проверяя эффект.

В помещении раздались шаги, кто-то зашел в самую первую кабинку и заперся.

Алиша взяла свои вещи и подошла к умывальнику. Умывшись, вытерлась шершавым бумажным полотенцем и еще раз осмотрела рану, теперь уже в зеркале. Нужно будет сменить повязку, когда они возьмут напрокат машину. Может быть, заклеить широкой непромокаемой лентой, чтобы не испачкать блейзер.

Тяжело вздохнув, она посмотрелась в зеркало. В целом не так уж плохо. Удобная постель в доме кардинала, продолжительный теплый душ и питательный завтрак, аккуратно вычищенная одежда — все пошло на пользу как внешности, так и настроению. Вот если бы еще знать, что делать, — и рука бы не болела…