И приидет всадник… - Роберт Липаруло

— Вы ведь понимаете, что это не супруга «заманила» вас в лоно церкви? — сказал Амбрози, по ходу дела угощаясь кексом. — Она, может быть, стала катализатором в этом таинственном процессе, на самом-то деле к Иисусу вас привел Дух Святой.

Брейди кивнул, не желая ввязываться в теологические споры со старым кардиналом. Было время, когда он согласился бы с Амбрози, не колеблясь. А теперь он считал, что все то хорошее, что было у него после встречи с Карен, было сотворено ею. Ему нравились добрые друзья, душевное спокойствие и поддержка, которую он получал, посещая церковь и молясь дома в кругу семьи. Но несчастье потрясло его жизнь до самых основ, не пощадив и его веры: догма о любящем и заботливом Боге теперь представлялась ему ложью. Любящей и заботливой была Карен. Это она создала все, что у них было. Карен, а не Святой Дух. Но попробуй скажи это человеку в сутане.

К его удивлению, «старина Амбрози» заулыбался еще шире, когда Алиша смело объявила о своем неверии.

— Когда-нибудь вы услышите Его зов, дитя мое, — пообещал кардинал. — Ваши сомнения дают вам большое преимущество перед теми, кто ошибочно полагает себя спасенными. Очень многие думают, что узнали истинного Бога, хотя на самом деле познакомились лишь с фальшивым божеством, рожденным человеческой фантазией. К сожалению, разум их закрыт для истины, потому что им кажется, что они уже достигли отчего дома.

Они и заночевали в Ватикане, на квартире кардинала Амбрози. У него были большие, богато обставленные апартаменты с множеством комнат, так что места для гостей хватало. Старик сказал, что Брейди с Алишей — первые «живые люди», появившиеся в его квартире с тех пор, как семь лет назад умерла его сестра.

Брейди неторопливо обошел гостиную, кабинет и библиотеку, любуясь старинной мебелью с вычурными украшениями. Честно говоря, он не смог бы отличить бесценного антиквариата от дешевой подделки с «блошиного рынка», но готов был поспорить, что мебель куплена не в универмаге. На каждой стене висело по классической картине в золоченой раме, на некоторых — не по одной. Сверху каждую из них освещал медный светильник. Картины, безусловно, были мастерскими репродукциями известных полотен разных периодов эпохи Возрождения. Брейди узнал «Афинскую школу» Рафаэля и еще одну картину Тициана… Или Рубенса… Тут его познаний уже не хватало. Здесь же стоял кофейный столик, а на нем кружка с давно остывшим кофе, пепельница, набитая окурками, и пачка разношерстных периодических изданий — от официальных католических газет до телепрограммы. Порывшись в них, Брейди отыскал и обычные таблоиды типа «Нэшнл инкуайер» или «Стар», и издание подобного типа на итальянском под названием «Кронака вера». Было почему-то приятно обнаружить такие следы человеческого присутствия среди этой музейной обстановки.

Вернувшись в гостиную, где Алиша и Амбрози о чем-то тихо беседовали у камина за бокалом вина, — рубиновая жидкость красиво сверкала в отсветах пламени — Брейди обратил внимание на две картины, висевшие над резным буфетом. Они резко отличались от других полотен: в них не было того душевного спокойствия и возвышенной философской задумчивости. Картина слева изображала скачущего куда-то всадника. Борода его развевалась, в высоко поднятой мускулистой руке он держал меч. Некто, вероятно ангел, держал над ним развернутый свиток. Сзади мчался еще один всадник, наливаясь яростью перед близким сражением. Этот второй словно выскочил из языков пламени. Картина была написана различными оттенками серого и золотого и показалась Брейди запечатленным на холсте сновидением, причем кошмарным.

Вторая смотрелась гораздо более реалистично, художник тщательно работал со светотенью и смог добиться почти фотографической достоверности в духе Возрождения. На картине была изображена битва, точнее побоище: четыре конных воина рубили и топтали перепуганных людей — мужчин, женщин, детей. Посредине, меча молнии, ехал черный демон. За всадниками, предчувствуя поживу, спешили фантастические кровожадные животные.

Заглядевшись, Брейди не заметил, как к нему подошли, встав по бокам, Алиша и Амбрози. Некоторое время все трое молча взирали на картины, как могли бы смотреть с вершины горы на надвигающуюся грозу.

— Они обе называются «Всадник на коне бледном», — произнес Амбрози через несколько минут. — Вот эта, — он поднял бокал в сторону серо-золотого холста, — принадлежит кисти Уильяма Блейка. А эта — Бенджамина Уэста. Четыре всадника Апокалипсиса. Откровение Иоанна, глава 6: «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить».

— Это — антихрист, — продолжал Амбрози, глядя на картину. — Он в короне, потому что представляется великим правителем. Он на белом коне, потому что люди провозгласят его великим миротворцем, деятелем, подобным Христу. Но при этом он с луком в руках, так как намеревается завоевать человечество. Он возглавляет прочих всадников: войну — на красном коне, голод и мор — на черном коне, смерть — на бледном коне. «И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными».

Вновь наступило молчание. Чем дольше Брейди рассматривал картины, тем больше подробностей видел: образы словно увеличивались в масштабе, становились четче и яснее. На картине Бенджамина Уэста он разглядел льва, бегущего вместе с лошадьми, — тот кидался на павшую жертву. Брейди сразу вспомнились страшные собаки Викинга.

— Скарамуцци думает, что он — всадник на белом коне, — продолжал Амбрози. — На самом деле он скачет на бледном. Он — не антихрист, он — смерть. — Кардинал помолчал немного и добавил: — Я попросил сделать эти репродукции, чтобы они напоминали мне, за кем я слежу. А также о том, что чудовища, которые претендуют на его роль, почти настолько же страшны и, конечно, так же злобны, как и он.

Алиша передернула плечами.

— Ужасные картины, — сказала она и оглянулась по сторонам. — Зачем они здесь, в такой уютной обстановке?

— Мне не нужна передышка от грядущего бытия антихриста и его предтеч… Мой отдых — молитва. Пока хоть один из них ходит по земле, я не имею права отдыхать. Я чувствую его присутствие в своей башне, в своем доме.

— Что же вы на практике делаете? — повернулась к нему Алиша. — Только наблюдаете? Записываете, чем он занимается — и все?

— Делаем что можем, — лукаво улыбнулся кардинал.

— Но что? Что вы реально можете?

— Например, помогать таким, как вы. Делиться своими знаниями. Я знаю, в это трудно поверить, но находятся на земле люди, которые пытаются помешать Смотрителям и кандидатам в антихристы в их действиях, пробуют даже покончить с ними. Время от времени они затевают журналистские расследования, правда, результаты нельзя назвать успешными. Порой они даже сами нанимают киллеров. Ко мне нередко приходили такие борцы с антихристом за советом и информацией, чтобы лучше понять, с кем имеют дело. К сожалению, нас — тех, кто противостоит ему — недостаточно, не говоря уже о скудости средств.

— Значит, и до нас приходили люди, — огорчился Брейди. — И без толку. Нет, нам эту банду своими силами не одолеть.

Амбрози стиснул ему плечо и сказал:

— Всегда остается надежда.

Их скудный багаж остался в камере хранения аэропорта да Винчи, так что Амбрози выдал им халаты, а одежду забрал — утром оказалось, что костюмы успели побывать в химчистке.

За завтраком, который состоял из фруктов и апельсинового сока с булочками, Амбрози развлекал их приятной беседой. Он посетовал, что реставрация фресок Сандро Боттичелли в Сикстинской капелле в прошлом году была выполнена плохо из-за некачественного лака. Теперь лак потемнел, и шедевр стало плохо видно. Были у кардинала и приятные известия — предстояла покупка для архива ценного документа — смертного приговора, вынесенного судом Руана Жанне д’Арк, в котором толпе «дозволялось» сжечь ее на костре, в основном за ношение мужской одежды.

Брейди признал в душе, что кардиналу удалось в какой-то мере отвлечь их от того, что ожидало впереди.

— Как красиво! — восхитилась Алиша, выйдя из дома Амбрози.

Вечером она заказала из кабинета кардинала места на первый самолет из Рима в Израиль. Теперь кардинал вышел проводить их на такси.

Здание, в котором жил Амбрози и еще несколько десятков кардиналов и близких им по рангу церковных чиновников, когда-то был папским дворцом. Неподалеку журчал такой живописный фонтан, какого Брейди еще никогда не доводилось видеть. Фонтан был украшен скульптурой Самсона — тот был прикован к колоннам и, напрягшись, пытался их расшатать. Рот его был открыт в крике, обращенном к небесам. За его спиной стоял крылатый ангел с мечом, которым он прикасался к рушащейся колонне — тем самым подчеркивалось ангельское участие в последнем подвиге Самсона, когда тот обрушил своды на головы трех тысяч филистимлян. Вода вытекала из головы Самсона и, прежде чем попасть в бассейн у его ног, стекала по его длинным локонам, так что казалось, будто они шевелятся. Слепые глаза скульптуры смотрели на рассветное небо над Ватиканом. В светло-голубом небе медленно плыли, бережно неся накопленную влагу, редкие кучевые облака. Воздух был чистым и прохладным. Зеленые деревья, кусты и трава блестели от утренней росы.