Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

— Тим, парень, — Килоди приближался к Едваю едва заметными шажками, — я не совсем понимаю тебя, но ты прав. Слышишь? Я — твой повелитель. И я обещаю, что твоя помощь не будет забыта. Я уготовлю для тебя лучшее место в чертогах Хсара. И лично попрошу его сопроводить тебя.

— Хсар меня проведёт дорогой смерти? Наш владыка? Честно? — в голосе Едвая послышались нотки надежды. Тогда Инсар понял, что и так странноватый Тим окончательно свихнулся.

— Но ты должен кое-что сделать. Последнее испытание.

— Какое, повелитель?

— Дай мне ключи от своей машины.

— Ключи?

— Да, чёрт возьми, дай мне их и скажи, где машина!

Тим порылся в карманах, достал связку здоровенных ключей и брелоков и бросил Килоди под ноги.

— Она в пристройке.

— Спасибо, Тим. Хсар не забудет твоей жертвы, — заметив, что Тим слегка опустил ружьё, Инсар попятился, и, оказавшись у перил, перемахнул над ними, полетев вниз. На счастье приземление удалось, и Килоди рванул к барменше, которая указала, где вход в пристройку.

«Инсар Килоди. Джулия Фокстрот. Сдавайтесь. Мы вас не тронем. В противном случае в деревню спуститься группа зачистки. Смерти будут на вашей совести».

Сообщение изменилось, и это совсем не понравилось Инсару. Огромный пикап местного значения протаранил ворота и запылил к ратуше. Поравнявшись с парадной, Инсар выкрикнул Джулию. Она запрыгнула назад — там хватало места для трезубца.

— Где ты раздобыл этот хлам? — первое, что спросила Джулия, устроившись на пыльном кресле.

— Благотворительное пожертвование фонду грозного Хсара, — съязвил Килоди и направил внедорожник вон из Рахни.

— Думаешь, удастся удрать на этой колымаге?

— Впереди небольшое поле. Лучшего момента поджарить нас у них просто не будет. Если выживем, въедем в лес. А потом горный серпантин и навесы скалистых пород. Там трудно маневрировать даже на самом лёгком гироплане, не говоря уж о тяжеловесе.

Пикап вырвался на открытый простор и двигался вдоль реки. Гироплан тащился следом. Динамик молчал. Джулия зажмурилась. Она тоже чувствовала, что её зловещие хранители ушли, и теперь ей казалось, будто она самая уязвимая женщина на планете. Наконец пикап спрятался под кронами деревьев, и Инсар выдохнул.

— Почему они ничего не делали?

— Хотят взять живьём, — ответил Килоди, — или нет? Может они охотятся за трезубцем?

— Даже мы узнали о его существовании час назад. Кому он нужен?!

— Что же ты всё время спрашиваешь, и спрашиваешь, — Инсар бросил машину в крутой поворот, заскрипели амортизаторы, — и ничего дельного не предлагаешь?

— Ты у нас звезда, забыл? — ответила Джулия.

Она, не отрываясь, смотрела на встревоженное лицо Инсара, на его отточенные движения. Сейчас он как никогда напоминал ей Атласа. Джулия забыла, что находится в одной упряжке с убийцей и манипулятором. Инсар для неё сейчас был тем самым плечом, на которое нужно опереться, чтобы идти дальше. С некоторых пор она считала себя сильной, независимой. Однако скоро Джулия поняла — она всегда будет нуждаться в ком-то, кто закроет собой ту невидимую брешь в её сердце, проделанную в несчастливом детстве.

Резкие повороты сменялись непродолжительными прямыми тоннелями. Инсар был прав, скалы буквально нависали над ними, а изгибы до безобразия узкой дороги были настолько непредсказуемы, что рассчитывать на удачное стечение обстоятельств, выпустив очередь из крупнокалиберного пулемёта, было бы слишком самонадеянно. Гироплан набрал обороты и улетел куда-то вперёд, будто бросил погоню.

— Сдались? — спросила Джулия.

— Шутишь?

— Засада?

Инсар кивнул. Местности он не знал, других дорог по ходу движения не замечал. Некуда свернуть — порой самый страшный враг. Прямая началась там же, где трасса уходила вверх, на пик серпантина, чтобы обрушится вниз. Завизжали тормоза пикапа. Джулия вскрикнула. Посередине дороги стоял человек-механизм. Внедорожник кинуло вправо-влево, колёса выбросили гравий у самого обрыва.

— Что ты делаешь?! — заорала Джулия. — Сбивай его нахер!

Но Килоди остановился, проскрежетав правым боком машины об острые камни. Когда мотор заглох, Инсар выпрыгнул из салона и двинулся к Асмару Мбалли.

— Сукин сын! Что ты здесь делаешь?! — он подошёл к старику и взял его за грудки.

— Убери руки, слякоть, — правый протез врезал Инсару под дых. Килоди скорчился. Затем та же рука сцепила искусственные пальцы на вороте джемпера и с лёгкостью промышленного робота подбросила Инсара вверх, швырнув на капот пикапа. Инсар с грохотом врезался в металл, треснуло стекло. Килоди схватился за рёбра и застонал от боли.

— Тяжеловато, когда тебя никто не страхует, — проговорил старик и захромал к Джулии, которая съёжилась, вцепившись в трезубец.

Старик открыл дверь и взялся протезом за металлическое древко орудия. Джулия ожидала, что его протез оплавиться, но ничего не случилось.

— Дай сюда, — прошипел Асмари Мбалли и выдернул трезубец-копьё из объятий Джулии. Затем он молча отвернулся и отдал команду пустоте. Над ним снова возник гироплан. На тросах спустились вооружённые люди.

— Вяжите их, — приказал Мбалли, ухватился за конец троса и поплыл вверх. Боевики сняли Инсара с капота, нацепили наручники, накинули непроницаемый мешок на голову. С Джулией проделали то же самое, молча и бесцеремонно. Когда они оказались на борту гироплана, возле уха каждого что-то щёлкнуло, обожгло шею. Транквилизатор подействовал мгновенно, и пробуждение Инсар и Джулия встретили только спустя восемнадцать часов. Их разделяли тонны оргстекла, железобетона и сотни кубометров живого пространства.

Глава 19

Джулия открыла глаза и решила, что ещё спит. Точно сон, не иначе. Она лежала на кровати. Своей кровати. На той самой, где умерла её мама, когда сама она была маленькой. С тех пор Джулия спала только в маминой спальне, отказавшись от своей комнаты. Разумеется, у них был свой дом и не один. Но отец много работал, и её мама придумала остаться в гостинице. Так ей было проще, даже радостней. Изменилось ли что-то после того дня, когда она, Джулия, разругавшись, простилась с отцом и ушла из дома? Ничего. Белоснежное бельё, пахнет цветами и чистотой. Шторы раздвинуты так, что видна взлётная полоса местного аэропорта. Пентхаус был предоставлен только Джулии и воспоминаниям. Сейчас белое убранство комнаты казалось ей явным перебором, будто находишься в стерильной палате. На самом деле так и было. Врачи не знали, что творилось с мамой, но Джулия теперь знает. Она поднялась с постели, сунула ноги в мягкие тапки. Кожа и волосы чистые. Её кто-то умыл, пока она была в отключке. От одной мысли, что чужие руки касались её тела, Джулию передёрнуло. На её плечах висела белая накрахмаленная майка, а на пуфике рядом с кроватью лежал шёлковый халат. Джулия встала с кровати, набросила халат и включила свет. Белый резал глаза. Она давно отвыкла от него. Похоже, ей это не снится. Она вышла на лоджию, просторную и уютную. В углу по-прежнему покоились никем не тронутый журнальный стол и пара кресел. Здесь мама читала ей книги, когда недуг отступал. Погода стояла чудная. Вечер подбирался к городу, но солнце ещё не село. Джулия посмотрела вниз. Всё тот же Сент-Вален как на ладони.

По ногам Джулии пробежался тёплый ветер — кто-то вошёл в комнату. Она обернулась и увидела всё тот же идеальный череп с острыми скулами. Оло Ван Дарвик смотрел на неё мягко, почти по-отечески. К слову, сам он выглядел на сей раз слегка уставшим, расшатанным. Бежевая сорочка выбивалась из брюк, а пиджак сидел как-то неуверенно.

— Если я сплю, этот кошмар затянулся, — проговорила Джулия громко, даже слишком громко. Ей почудилось, что слова эхом разнеслись по полупустой белой палате.

— Я бы мог сказать, что ты дома, но вряд ли ты считаешь так же, — ответил Оло Ван.

— Почему я здесь?

— Видишь ли, — Оло Ван замялся, — так вышло, что ты стала фигурой на шахматной доске. Само собой — случайно.

— Стало быть, я — пешка?

— Я бы так не сказал, — помотал головой Ван Дарвик.

— Ты в курсе, что я до сих пор ненавижу тебя?

— Честно говоря, я надеялся на снисхождение.

— С чего бы?

— Ну, может, потому что я твой отец?

— Не уверена, что это принципиально, — закатила глаза Джулия и уселась на кровать.

— Поверь, я всегда желал тебе счастья и всего лучшего.

— Потому ты позволил этой дряни занять место моей матери?!

— Ты о Магнолии?

— О твари, которая разрушила семью, и до сих пор ошивается у твоего плеча! И ты называешь меня своей дочерью?!

Оло Ван промолчал.

— Ты никогда не был мне отцом и уже поздно им становится. Я не люблю тебя. Я тебя ненавижу. И лучше давай-ка выкладывай, что происходит. Как я и Инсар оказались в Сент-Валене?