Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

— Инсар, когда это закончится? Мне худо, — Джулия держалась за живот, её рвало.

— Что с ней?! — прикрикнул на смагоров Инсар.

— Побочный эффект, — ответил фальцет, — укачало.

— Тебе нравится история? — спросил второй карлик.

— Как я могу верить в это кино?

— Это не просто кино. Соляная Сфера хранилась на борту Глыбы, передавая знания и воспоминания всему кораблю, в том числе и Заентогу. Считай, с тобой говорит великая сила жизни, Сфера, коей поклоняются миллиарды лет. — Смагор замолк, взирая на хмурое лицо Килоди, и фыркнул. — Тогда ничему не верь, владыка!

Они снова немного продвинулись вперёд, следуя за проводниками. В кадре показались боевые машины. Во всяком случае, Инсар решил так. Асимметричные, созданные из странного серо-зелёного материала. Какие-то крупнее, другие меньше. Гула не слышно, только мерное журчание. Плыла техника, за нею двигалась армия. Никаких рядов, нет порядка. Казалось, что в песочницу вывалили кучу муравьёв, которые совершенно обескуражены и не знают, что делать дальше. Однако, создавшееся впечатление было обманчивым. Калеры двигались к цели, размахивая двумя парами натренированных лап. В каждой шесты с искрящимися белым наконечниками. Ноги, точнее то, что отвечало за ноги — это два бугристых мощных ответвления по бокам, которые вросли в тело. Эволюция заставила приспособиться к продолжительной войне, но философия их мира, основы их существования не изменились.

«Сразились две армии, пали все Широзаи, но Хсар выстоял и неустанно сеял смерть. Тогда талантливый и опытный воин по имени Зохор, сын Алокая-Асмиллы и Калера-Зарбаха, вызвался на смертельный поединок. Зохор был силён и проворен. Он превосходил всех Калеров и тем паче Алокаев, что бились с ним плечом к плечу. И Хсар, поняв, что против него хитрый враг, сменил свой облик, став ровней Зохору, ибо сражаться в образе монстра супротив плута немыслимо».

Инсар и остальные видели знатного и сильного Зохора с искрящимися шестами в четырёх лапах. В самом деле, он был выше и крепче остальных. Огромное чудовище с клешнями взревело, и вокруг него тут же образовались бесчисленные вихри чёрно-алого торнадо. Монстр рассыпался, будто прах, слился с кружащим ураганом, взвился под пунцовые небеса и обрушился на устланную трупами обеих рас землю, представ в новом обличье. Инсар изумился. Из клубов дымящейся пыли вышла обнажённая девушка, с ровной идеальной кожей телесно-кровавого оттенка, с яркими переливающимися, как масляное пятно, тёмно-алыми волосами, которые развевались и путались на ветру. Черты её острого лица ускользали, размывались, будто краска на смоченной водой картине. Грудь крупная, высокая, длинные ноги и узкая талия. Девушка двигалась гордо, с презрением. Вокруг неё закружили Зуверфы и мигом опоясали тело чёрной поблёскивающей тканью. В правой руке она держала длинный серый трезубец, похожий на посох старого мудреца. Трезубец увенчивался тремя раскрытыми острыми лепестками, словно цветок, выкованный из самого прочного железа во Вселенной. В центре раскрытого бутона мерцала аспидовая сфера — сгусток умерших душ, убежище мятежной энергии, которую так старательно собирали жнецы Хсара за годы войны.

Завязался бой. Зохор делал отчаянные выпады, размахивая шестами с мерцающим голубым пламенем. Девушка — воплощение Хсара — уклонялась от ударов, умело, без труда, будто была создана для сражения. Танец двух совершенных существ продолжался бесконечно. До тех пор, пока Зохор не умудрился ухватить трезубец Хсара за один из бутонов и рвануть на себя так, что девушка повалилась на землю, выронив заветное оружие. Трезубец тут же заискрился и захлопнул лепестки, спрятав сферу. Зохор взглянул на свою руку — она расплавилась и напоминала растаявшую пластмассу. Зохор взревел, рванулся к Хсару и врезал девушке ногой в грудь. Та всхлипнула, издала гортанный звук, похожий на бульканье, и завалилась без сил. Зохор схватился за трезубец. Оружие запылало, обжигая руки. Издав оглушительный вопль, сын Асмиллы занёс трезубец над головой и вонзил его остриём от запахнувшихся лепестков в грудь великолепной девы. Могущественная волна сокрушительного шторма взвилась к небу, отбросив Зохора в сторону. Поднявшись, она начала таять и растворяться. Трезубец пылал ярко-красным пламенем, вбирая в себя остатки теней, оставшиеся от могучего завоевателя Хсара. Зуверфы завыли, оплакивая своего предводителя и кормильца, подхватили трезубец, окутали его дымкой и унесли прочь. Армия Хсара сдалась, сложив оружие. Тысячелетняя война закончилась.

«Широзаи стали служить Алокаям и Калерам, — продолжал Заентог, — их использовали как отменных строителей, добытчиков и естествоиспытателей. Прошли тысячи лет, но трезубец Хсара так нигде и не был найден. Вступив в следующую эру, Алокаи столкнулись с грандиозной угрозой. Их планета разрушалась, они были вынуждены искать новый дом».

— И нашли его у нас? — вмешался Инсар.

«Алокаи нашли планету, крупную и богатую, и почти незаселённую разумной формой жизни. — Проигнорировал реплику Инсара Заентог. — Но располагалась она далеко от Тат-О-Зара. Алокаи построили Глыбу — межгалактический колосс, которому нет равных во Вселенной! Алокаи сконструировали, шиверы — строили. И когда Глыба впервые покинула почву родной планеты, Тат-О-Зар содрогнулся. Я есть часть колонизатора. Я создан для жизни. Для новой жизни».

— Что пошло не так? — теперь спросила Джулия. Ей стало лучше, хоть яркие картинки до сих пор немного укачивали.

«Преодолев множество галактик и межгалактических мембран, мы вышли на вашу солнечную систему. И тогда Глыба стала стремительно терять высоту. Я падал вместе с ней, а со мной и Алокаи, и Калеры, и Широзаи. Последние были взяты в качестве рабов, выполнявших работу. Впрочем, среди них случались мудрецы, с которыми иногда совещались сами Алокаи».

— Почему вы стали падать? — снова спросила Джулия.

«На данный вопрос у меня нет ответа. Но Глыба рухнула на вашу планету, перед тем расплескав свои части по всему космическому пространству и в новой атмосфере. Я есть лишь часть её. Ваша планета сдержала удар, не расколовшись надвое».

— Осталась лишь трещина, — проговорила в пустоту Джулия.

Заентог замолчал, и картинка погасла. Темнота сменилась тусклыми аварийными синеватыми огнями. Будто в кинотеатре закончился показ, но ещё не зажгли свет.

— Он вам больше ничего не скажет, — пропел фальцетом смагор, — Зуверфы уверяют, что ему более ничего не известно.

— На самом интересном месте, — вздохнул Килоди.

Они шли по узким коридорам космического комплекса. Вокруг металл и какая-то невнятная коралловая субстанция с зелёными вкраплениями, которая была чем-то мягким, живым, но за годы утратила свой первоначальный вид и превратилась в окаменелости.

— Куда мы идём? — спросила Джулия.

— В сердце Заентога. Она принадлежала Широзаям, они здесь хозяйничали, — ответил смагор.

— И для чего нам туда?

— Обретёте то, зачем пришли.

Коридор закончился, и они вошли в зал. Не слишком просторный, но дышалось здесь легче. Инсар отметил, что воздух тут чистый, никаких неприятных запахов, даже сырости или гнили. Потолок усеян мириадами проводов и шлангов, стены из той же коралловой структуры, что и коридоры. Пол из металла, который Инсар видел только на ячейках Потусторонней Вязи — ведениум, добываемый в карьерах на востоке Детры. Зал уходил куполом вверх, а в центре возвышался обелиск, касающийся своим остриём самой верхушки.

— Я бывал здесь однажды, — проговорил Килоди.

— Здесь вы впитали Зуверфов, владыка. Мираж, способный стать материальным — талант великого Хсара и его последователей. Мы владеем материей, пропитанной мятежным духом. А пустыня сономитов соткана из подобной энергии.

— Перефразируя на примитивный илейский, — вмешался второй смагор, — когда вокруг всё плохо, и люди страдают или подчинены единому порыву и слепо верят в нечто незыблемое — мы способны управлять этим миром, созидая буквально из воздуха.

— О, растолковал он, глядите, — ткнул первого смагора фальцет, — всё равно ничего не ясно.

Под ногами завибрировало, и сотни мелких насекомых бросились врассыпную.

— И этих тварей помню.

— Жутковато тут, — заметила Джулия.

— Что дальше? — спросил Инсар.

— Подойди к этой громадине, — смагор указал на обелиск, — и коснись его.

— И только?

Смагор кивнул.

Инсар подошёл к обелиску, поднёс ладонь и дотронулся ею до ровной глади, на которой были высечены письмена. Монумент завибрировал и начал рушиться, превращаясь в белый пепел. Смагоры довольно улыбались. Когда от памятника почти ничего не осталось, на чёрном квадрате, напоминавшем алтарь, образовался длинный сверкающий артефакт — копьё Зохора или могущественный трезубец Хсара.