Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

— Как пройти к значаю? — спросил он у первого встречного паренька лет двадцати, нёсшего в руках монтировку.

— По главной пёхай, — обронил парень, ткнув разветвлённым концом инструмента в направлении, где улочки стекались в один проспект.

— Крупная у вас деревенька то, — заметил Килоди.

— Гм, — хмыкнул парень и продолжил свой ход.

Проспект состоял из вычурных, украшенных на фасадах разноцветными виньетками деревянных и роскошных каменных строений. Ещё лавок всякой всячины, книжного магазинчика с геранью на подоконнике, винного погреба, откуда разило кислятиной и в центре, там, где подразумевалась площадь, высокого и тонкого фонтана в форме ретивого коня, что пестрил серебряными струями, извергая их из ощетинившейся зубастой пасти. Инсару мерещилось, что пройдя по той узкоколейки, он отправился в прошлое, будто герой фильма или книги, но провисающие линии электропередач, оставленные у жилищ мотоциклы, самодельные полусгнившие трициклы с кузовом и перманентный гул генераторов тут же возвращали его в настоящее время.

— Вижу новый лик, — послышалось со стороны, — как вам наш городок?

Инсар измерил взглядом Олнустра, девяносто девятилетнего старца, чья седина была белее самых чистых облаков. Олнустр стоял, опёршись на трость. Одет он был в вязаный шерстяной свитер, мешковитые шаровары и сапоги.

— Скажи, где могу я переночевать и подкрепиться?

— Зачем пришёл? Сначала та девица, теперь ты, — Олнустр почесал затылок.

— Что за девица, старик?!

— Знать не знаю. Пришла к нам, рвалась к дрянной крепости. Раньше-то туда туристов водили, а нынче нет-нет, запрещено.

— Весело у вас, бодро, — решил сменить тему Инсар, — а сплетничают, будто местные совсем иноземцу не рады.

— Не рады! — отрезал Олнустр. — Я терпеть не могу вас, падальщики! Нам и без вас забот хватает.

Инсар всматривался в это старческое лицо, в морщины и седину, но никак не мог разобрать сути значая. Ладонь, на которой все были для Инсара как нагие, сжалась в немой кулак.

— Я докучать не стану, — примирительно проговорил Килоди. Мимо них промчались задорные подростки. Олнустр бросил снисходительный взгляд и мотнул своей пышной белой шевелюрой в сторону двухэтажного кирпичного строения:

— Тим Едвай приютит тебя. Там же ошивается и девка, что рвалась в Заентог.

Проговорив это, значай сгорбился и засеменил дальше, чуть прихрамывая на правую ногу.

Гостиница «Рахни» напоминала постоялый двор, обширная, богатая и умудрявшаяся вбирать в парадную столько народу, сколько и тронный зал Трезубца не стерпит. В углах холла висели ТВ-панели. Всего восемь штук, но работала только одна. Бренчала какая-то музыка. На креслах в зале сидели мужики, спорили и ругались. Напротив них сговаривались и о чём-то хихикали ребята. Инсару всё это напомнило клубы по интересам, которые, вроде как, собираются в частном доме, пусть даже и в библиотеке. Тим Едвай, похожий на таксу, выдал лучший, по его словам, номер на одну персону. Второй этаж, левое крыло, открывается «прекрасный вид на лес», где лежат обломки «проклятой, но чарующей» крепости.

— А вы не подскажите, где остановилась девушка?

— Какая девушка? — изобразил самую идиотскую мину Едвай.

— Она недавно прибыла к вам. Тоже интересовалась Заентогом.

— Ах, да, — поджал губы Тим, — напротив вас. В другом крыле. Но я вам не говорил, ага?

— Много у вас постояльцев?

— Сейчас или вообще?

— В данную минуту, — устало вздохнул Инсар.

— Человек пять. Могу глянуть в регистрационную книгу, хотите?

— Ты, правда, не знаешь, сколько людей у тебя остановилось?!

— Знаете ли, такое дело, всех не упомнишь…

Инсар не стал его дослушивать, внёс плату и поспешил на второй этаж. Поднимаясь по кривым деревянным ступеням, он ощутил волну, которую сознание пригнало из прошлого. Инсар остановился. Точно такие же половицы были в доме, где он учинил расправу над хозяйкой и влюблённой парой. У Инсара закружилась голова, ему захотелось пить и подташнивало. Зуверфы молчали, будто долгий переезд вымотал их, и они, словно какая-нибудь кошка, улеглись в привычном тёплом месте и набираются сил.

Килоди заварил чаю, снял верхнюю одежду и уселся у окна, за которым открывался прекрасный вид. Действительно, видно поляну, тропу, край реки и тёмный, густой лес. Ничего особенного, решил Инсар. Он сделал пару глотков горячего напитка, жидкость растеклась по всему телу, хотелось отдохнуть. Инсар завалился на жёсткую заправленную тахту и моментально провалился в сон, чёрный, крепкий, без снов.

Пробудился Инсар поздно, в ночном небе уже мерцали звёзды. Ему захотелось выпить чего-то крепкого, в висках шумело, всё тело гудело от усталости. «Теней» он не ощущал. Инсар вышел из номера, спустился по ступеням, окинул взором гостиный зал и замер. В углу помещения, рядом с большой печкой, устроившись в одиночестве, потягивала какой-то напиток Джулия Фокстрот, его давняя знакомая, которая никак не выходила из головы. Сердце Инсара учащённо забилось, пересохшее горло теперь казалось островком безжалостной сономитской пустыни. Инсар взял в баре бутылку сидра, прошёл через весь зал и присел за стол к Джулии.

— Не думаю, что это хорошая идея, — выдала Джулия, даже не удостоив бородатого незнакомца взглядом.

Она носила спортивную серо-синюю ветровку из болонки на широкой молнии, тёмно-синие джинсы и кроссовки на толстой подошве. Её светлые короткие волосы, какими их запомнил Инсар, приобрели грязно-пепельный оттенок, да и длина их значительно увеличилась, но вся она была убрана в простенький, но аккуратный хвост. Сев напротив, Килоди на миг почудилось, что он обознался. Худая милая мордашка мятежной мотопогонщицы, которая гордилась своим квадроциклом и не любила пафосные сборища, превратилась в осунувшееся, испещрённое шрамами и порезами лицо видавшей виды проститутки или экс-боксёра.

— Хочу составить компанию, — заговорил Инсар.

— Оглянись — тут полно желающих почесать языками. Я плохой собеседник, — Джулия наконец-таки взглянула на Инсара, но лишь брезгливо поморщилась.

— Что с тобой случилось, Джулия? — спросил Инсар.

— Повтори?! — девушка вспыхнула, будто керосиновая лампа. — Как ты меня назвал?!

— Джулия, — повторил Килоди, — и попридержи свой гнев, я буквально кожей его чувствую.

— Ты кто такой?! Отвечай, или я тебя зарежу прямо за этим столом! — Джулия схватилась за сервировочный нож, стоявший в подставке для приборов.

— Инсар Килоди. Мы виделись тогда, в парке, после запуска «Странника». Помнишь?

— Не может такого быть, — фыркнула Джулия, — что бы Ты! Здесь! Зачем?

— Ищу ответы?

— Какие ответы, убийца?! — Джулия крепче сжала нож. — Ублюдок! Ты должен гнить в РОМБе или на дне Шрама!

— За что ты меня так ненавидишь? Твой отец приказал мне убить нашего Лидера. — Килоди старался говорить как можно тише, но порой его голосовые связки подводили и слова вырывались за пределы их столика.

— Мой отец? — будто в тумане, переспросила Джулия.

— То, что ты взяла фамилию матери, не отменяет родства с Ван Дарвиком!

— Ты и Трезубец заодно! Вместе, рука об руку! Я знаю, что творится в «котле»! И после этого ты смеешь упрекать меня в кровном родстве с чудовищем?! Когда у самого руки по локоть в дерьме?! Паскуда!

Джулия выскочила из-за стола.

— Ты сгораешь изнутри, Джули, я вижу, — как бы между прочим обронил Килоди, когда Джулия поднималась по ступеням. — Что-то разрывает тебя, и мне это чертовски знакомо.

Она обернулась.

— Знакомо?! Действительно? Тогда скажи мне, зачем ты убиваешь?

Килоди промолчал. После непродолжительный паузы он тяжело вздохнул и спросил:

— Что ты здесь делаешь, Джули? Приехала полюбоваться руинами древней крепости? Или тоже ищешь ответы?

— Я не уверенна.

— Позволь, я буду твоим спутником? Пусть это мой дом, но у меня здесь тоже нет друзей.

Джулия спустилась вниз, вернулась за стол, наклонилась к Инсару и прошептала:

— В нашу сторону косятся местные. Прогуляемся?

Инсар кивнул, и они вышли на воздух.

Улицы померкли, даже два фонаря, что тускло посверкивали в начале сумерек, теперь слились с темнотой. В жилищах кое-где горели лампы, но иллюминацией это не назовёшь. Деревенский проспект пустовал. Под ногами изредка пробегали кошки. Инсар с Джулией вышли из поселения. Перед ними раскинулось поле, узкая тропинка, ведущая прямиком в лес, к месту, где когда-то начиналась первая линий оборонительных сооружений замка. По левую руку журчала горная река. В звёздном свете она напоминала гигантскую серебряную змею, которая заглотила жертву и бесконечно ускользала в своё логово. Воздух был морозным и влажным, но без ветра, и, наверно, потому хлад бодрил и освежал.