Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

Часть 4

Глава 17

Представьте черепаху. Самую обыкновенную, с клетчатым панцирем и вытянутой мордой, с короткими неуклюжими лапами. А теперь мысленно увеличьте туловище черепахи, растягивая и её панцирь так, чтобы образовался овал, затем эллипс. Сотрите воображением лапы, а вместо них нарисуйте плавники. По два с каждой стороны. Форма у плавников гетероцеркальная, как у хвостового плавника акулы, и увеличенная многократно. И возьмите в руку воображаемый нож, разрежьте панцирь этого существа на три части и каждую вздыбьте, будто горб верблюда или пустынный бархан. И самое любопытное — морда. Она напоминает форму эфеса, из которого выдернули лезвие. Огромные глаза этого существа горят обычно жёлтым, из пасти торчат два тупых, но крепких титанических отростка, которые и клыками не назовёшь, потому что они не созданы для охоты или пережёвывания пищи. А в самой ротовой полости, насчитывающий миллионы острых осколков-зубов, располагается широкий и алый язык, подаваемый в качестве изысканного деликатеса на все столы севера. Таков гигант северных морей, о коем ходили легенды тысячи лет. Таков Олов — самый большой, величиной с двадцатиэтажный дом, и самый непредсказуемый обитатель Мирового океана. Из его панциря гибриоиды мастерят себе жилища, орудия и инструменты. А северные илейцы раз в пять лет устраивают охоту на монстра, чтобы накормить его мясом весь остров, закатив яркий праздник. Дань старым богам и традициям и одна из визитных карточек Олос-Марка. Потому, когда Инсар прибыл в столицу севера, всё вокруг пестрело красочными огнями гирлянд, народ развлекался, отовсюду доносились музыка, песни и беззаботный смех.

Крупный портовый центр севера Олос-Марк принимал тысячи туристов каждый год. Многие из них отправлялись в турне по пещерам и горным рекам, других интересовали сказочные фьорды, третьим не терпелось окунуться, пусть частично, в быт исиудских монахов, монастырь которых возвышался в горах на северо-западе острова. Добираться туда приходилось на самолёте, потому аэродром Олос-Марка практически не затихал. Разместившись неподалёку от города, он докучал чаще всего самим путешественникам, не давая, как следует, уснуть и отдохнуть после дороги. Местные давно привыкли к гулу двигателей и не жаловались. На севере недолюбливали гиропланы — эти «игрушечные висячие коробочки, которые вот-вот рухнут». Однажды гироплан угодил в здание ратуши, развалив одну из старых башен. Пилот был пьян, но гиропланы с тех пор посчитали нестабильными и ненадёжными. Северяне весьма консервативны и, что ещё хуже, суеверны. Поэтому, наверно, земля снегов и ледников так и кишит всевозможными историями о разного рода волшебных существах, событиях, где замешаны силы неясного, мистического порядка. Обогатившись инфраструктурой, новыми технологиями и преобразовавшись в цивилизованное общество, север всё же умудрялся оставаться местом скопления древних тайн и устных баек, от которых мороз по коже.

Дневник Инсара Килоди:

«Оставшись наедине с собой, со своими мыслями, я могу в относительной тишине объять всё, что стряслось со мной в последние месяцы, во весь прошедший год или даже больше. Я до сих пор не помню, как обзавёлся даром-проклятьем, лишь неясные сны и туманные толкования, от которых зевается и тошнит. Старик Мбалли, человек-механизм, трепался о прошлом, о проклятье, о глупостях, сказках, верят в которые, быть может, дети и наивные пустозвоны. Я не вижу снов, что мучили меня раньше. Я снова выпустил «чернила», но теперь они питают меня великой силой. Я чувствую её ежеминутно, при любом вздохе, при банальном движении. Они стали частью моей сущности, и я не в силах их больше прогнать, да и не хочу. Кого поручил бы мне убить Мбалли? Пожалуй, только этот вопрос будет мучить меня, но, надеюсь, не слишком долго. Многое поменялось. Я изменился. Коротышка оказался талантливым толстосумом, деньги которого помогли мне построить собственный дом из дерева и бетона, завести в нём правила и оградить от назойливого внешнего мира. Кто кем пользуется? Я не раз задавался этим вопросом. Измир хитёр и пронырлив, иначе не сколотить богатство, коим он обладает. Я нужен ему. Но для чего? Создать культ, секту? И поклоняться ужасному богу Хсару? Или объединить гибриоидов с илейцами для выступления супротив главного врага? Сономиты? Как бы ни так. Детра! Детра и никто больше! Договорившись с посредниками — «Чёрной улиткой», — я вмешался в планы Измира. Насколько серьёзно? Рассчитывал ли он на содействия Принца Сент-Валена, который воссел на главный трон и уж точно стал Королём? Любопытно наблюдать за событиями, повелевать ими, будто кукловод. Готова ли Илейа к войне? Какое мне дело. Что советует дорогой друг Хакко? Стать чем-то большим, стать символом, породить то, чему станут преклоняться. Зачем возводить храм Хсара без его наместника? Стать помазанником Хсара, стать культом, который порождает веру, пропагандирующую красивую смерть и блага где-то там, за границами мироздания. Каждый раз, задумываясь над этим, идея нравится мне всё больше, принимает яркие очертания, рисуются колоритные картины будущего. И лишь Джулия не выходит из моих снов. В них я обладаю ею, всей, без компромиссов. Она боится меня. Мне это нравится. А потом мы гуляем по парку Трезубца. По тому самому парку, где впервые встретились. Нам хорошо, и Зуверфы, понимая это, будто исчезают, затухают, давая нам побыть наедине, насладиться друг другом. Затем снова приходит тьма, вязкая, без оттенком или бликов. Я ощущаю Джулию, вхожу в неё, не стесняясь, без предупреждения. Она кричит так громко и так самозабвенно, что мерещится, будто это уже не Джулия, а античный неведомый зверь — дух или призрак, испускающий последний вопль. Тогда я покрываюсь холодным потом, мои ноги набиваются ватой, меня накрывает страх. Я просыпаюсь. Всегда с перепачканным и мокрым от пота бельём. В последние месяцы я перепробовал множество женщин — все они безудержно желали меня, но ни с одной я не испытал этого безумного сплава из бурного, разрывающего экстаза и звериного, инстинктивного страха».

Инсар поставил точку, посмотрел в раскрытое окно. Тёплая летняя погода даже на севере иногда заставляла изнывать от зноя. Но не долго, всего пару-тройку недель. Сегодня выдались жаркий день и душный вечер. Инсар поморщился, мигрень нарастала, пульсируя настойчиво, почти агрессивно. Всему виной скопившаяся усталость и гудящий словно гигантский пчелиный рой аэропорт. Из открытого окна номера своей гостиницы он отлично видел громадные посудины, сменяющие друг друга на взлётной полосе. Захотелось выпить. Инсар открыл бар. В нём оказалась бутылка пятилетнего коньяка, который он открыл без лишних раздумий. Его номер не блистал изыском — пара стульев, кровать, кондиционер и ТВ-панель. Но бар в нём оказался приличный. Инсар налил на три пальца, залпом осушил содержимое и завалился на просторную кровать с книгой. Читал он купленный в киоске свежий роман некоего Реджино Бахрами «Путь необтёсанного булыжника», в котором рассказывалось о старом времени, о сыне палача, о его потери и о том, чего способен добиться человек, пусть и не самый образованный, если его помыслы чисты, а сердце стремится к знаниям. Инсар заснул почти мгновенно, не пролистав и до пятнадцатой страницы. Наутро его ждал крошечный винтокрыл и продолжительная дорога на запад к посёлку Рахни.

Утро выдалось пасмурным, моросил дождь, висели тучи. Инсар облачился в брезентовый плащ, спустился в вестибюль, расспросил дорогу до аэропорта малой авиации, изучил маршрут по карте, которую ему сунул старый седой метрдотель с гладко выбритым вытянутым, как у гончей, лицом.

— Ходьбы то минут десять всего, не заблудитесь, — крякнул он и улыбнулся во весь рот.

Пройдя всего пару кварталов, Инсар набрёл на закрытый ангар. Адрес совпадал, и Килоди зашёл внутрь. В огромном слабо освещённом помещении стояла пара лёгких «стрекоз» — винтокрылов, рассчитанных не больше, чем на компанию из пяти человек. Навстречу Килоди вышел высокий широкоплечий мужчина с рыжей бородой и отпущенными до плеч волосами. Одет он был в синий комбинезон, тяжёлые сапоги и огнеупорные варежки. Одну из них он стянул зубами, крупными и белыми от природы, и протянул свою ручищу гостю.

— Приветствую! — заявил рыжий великан. — Меня зовут Круз. Инвар Круз. Чем обязан вашей персоне?

— Инсар Килоди, — ответил Инсар, и его ладонь утонула в волосатой звериной лапе. — Какой из них мой?

— Вы о чём, господин? — удивился Инвар.

— На моё имя оформили самолёт и попросили выделить пилота, который должен переправить меня в деревню Рахни, что на западе острова. Кто может помочь мне с этим?

— Ах, вы тот важная шишка! — засмеялся Инвар так, будто ему разом затравили сотню анекдотов. — Тык, нету пока «стрекоз» то. Не дают. Отбирают. Приказ Флавио Зифта. Война ж зачинается! Все аппараты переправляют в Трезубец и дальше на юг. Вы не слыхали?