Ти и Ди, Надейся. (Несбывшиеся ожидания) - Игорь Андронов

- Привет! - закричала девочка, подбегая.

- Ой, здравствуй, ты каждый раз всё раньше и раньше приходишь,- Белка вложила свои лапки в руки подбежавшей подружки,- ну раз так, то готова ли ты слушать мой рассказ о Городе дальше?

И взяв девочку под руку неспешно Белка повела Уну по дороге из радужных полос, рассказывая:

- Когда-то в этом Городе жили обычные жители, а сам Город образовался на месте крупнейшей ярмарки Мира, которую надо было и обслуживать и давать приют торговцам и покупателям, и так далее, и тому подобное, и еда нужна, и вода, и постираться, погладиться, и сковать чего. А где такая надобность возникает, всегда возникают и строения: сначала чтобы просто поспать, потом и таверны, кабаки да ресторации всякие, потом гостиницы, да сараи, а потом и до мастерских дело доходит, а где мастерские, там и жильё, да дома, да школы, не говоря уж о домах начальственных, управой называемых, да стражными домами и прочими, что необходимы для города. Так и возник этот Город, и был он настоящей жемчужиной этого Мира: сюда свозили всё, что только было особенного, да ценного, и каждый считал своим долгом хоть раз, да посетить это место. А кое- кто и оставался жить, так Город рос. А в Городах, знаешь ли, возникают со временем мысли разные, и вот решили как-то раз жители, что должны они жить вечно, не умирая, а для этого привлекли магию сильную, и были уже совсем близки к обретению жизни вечной, да не учли одного: что нет в Мире этом душ, которые только и дают жизнь вечную в своей неизменности вечного пламени творения. А творение без души, продолжая жизнь свою, постепенно и неизбежно распадается и изменяется не в лучшую сторону. Вот и в Городе сём, как только стали его жители жить долго настолько, насколько хотели, так и стали они меняться постепенно, но неизбежно в сторону злую и недобрую, а всё что есть в жизни светлого стало из Города изгоняться и исчезать. И случилось неизбежное: зла в Городе стало так много, что обратил Создатель на Город лик свой и опечалился, а опечалившись сказал: "Желающие жизни вечной, будут вечно жить и вечно умирать, возрождаясь каждый день, проходя в пределах его весь путь Города сего от добра ко злу, и будут по ночам тенями вспоминать о том, что жизнь есть только в постоянном возрождении и изменении, и будут жалеть о выборе жизни вечной, и о смерти вопиют, но не будет смерти. Потому что, выбрав жизнь вечную, отказались они и от жизни и от смерти и в том Проклятие их". И сказав Слово изменил всё: и был Город и стал Город, только уже другой, в нем каждое утро возрождаются жители и не помнят, что вечером умрут и что были сами собою прокляты, и добры и веселы они, но к вечеру вспоминают о прошедших столетиях и о жизни своей в рождении и смерти ежедневной, и становятся час от часу все злее и злее, и добро покидает их. И к вечеру в Городе зло вопиет, насилие и смута, а на закате, все кто жив умирают и прахом рассыпаются в пыль и Город становится пуст. Все жители в ночь живут тенями в мире снов, здесь -- куда мы и идём, и есть их настоящая жизнь -- жизнь теней, тут они помнят всё что делали и творили каждый день и жалеют страшно, но нет конца этой жизни, которая не жизнь, потому что нет для них и смерти, есть только бесконечное существование.

Белка замолкла, они за разговором пришли опять в самый Город.

Уна спросила:

- А этот Город тогда что?- И обвела руками окружающее.

- Лавки, дома, магазины, даже мостовая в этом Мире снов -- отражение реального Города, здесь живут тени всех тех, кто жил в Городе на момент проклятия.

- Души?

- О, если бы! У жителей этого Мира душ нет,- Белка усмехнулась,- а это означает, что каждого из нас ждёт обязательное и неизбежное сумасшествие, ну или вот такое существование в виде теней, постоянно как бы живущих, но не способных создать ничего нового, полное бессмыслие этой жизни, которая не жизнь. Поэтому, береги душу свою, девочка - она творец твой и жизнь твоя.

Белка улыбнулась:

- Тебе пора, портал ждёт.

И портал -- чёрный круг посреди мостовой действительно ждал и Уна спокойно и уверенно зашла в его чёрное всепоглощающее нутро.

И наступила ночь.

Привычно зависнув в тёмном ничто с мерцающими в бесконечной дали огоньками звёзд, Уна решила, что теперь она сама выберет куда двигаться, потому что быть в очередной раз свидетельницей неприятных сцен ей очень не хотелось и потому, повертевшись на месте, она наконец выбрала зеленоватую точку и полетела в её направлении.

Надежда на то, что туман на этот раз будет зелёным и показываемое хоть как то будет зависеть от цвета тумана, оказалась тщетной. Нет, туман был зелёным, очень даже приятного на вид травянистого оттенка, только вот рассеявшись, открыл очередную, не самую приятную сцену.

Уна увидела, что опять в бесплотном теле стоит на втором этаже того же самого торгового центра, что ей неоднократно уже показывали, а её родители пытаются уговорить девочку одеть и примерить новые туфли, которые той категорически не нравились, до такой степени, что одеть их физически на неё было невозможно. Девочка брыкалась, уворачивалась, и всячески препятствовала примерке, при этом вопя:

- А, вы сами себе берёте что хотите, а мне это убожество подсовываете...

и так далее и так далее. Бедные сотрудники магазина, которые уже давно привыкли к капризным детям, на этот раз просто не знали куда им деваться: родители потели, багровели, но их аргумент, что обувь ей категорически необходима к школе, не встречал никакого понимания.

- Всё,- наконец сказала мама,- или ты меряешь первую обувь, что я скажу, или никогда не увидишь обновок, хотела туфли -- так не будет их.

Девочка вскочила, отбежала к краю помоста, что находился как раз над бассейном первого этажа:

- Вот как! Да будьте вы прокляты с этой обувью!- И в ярости топнула ногой, не учтя того, что на краю было сыро от брызг постоянно действующего фонтана рядом.

Девочка поскользнулась и вдруг исчезла за краем помоста.

Раздался сдвоенный крик, кричала падающая девочка, кричала испуганная мама.

Что было дальше Уна не увидела, туман надёжно скрыл остальное от её взора, бережно обволакивая со всех сторон.

И снова, снова Уна висела в бесконечной, бездушной черноте космоса, с трудом приходя в себя от увиденного, она давно уже поняла, что видела только что момент, предшествующий её падению и, наконец, всё в её голове вдруг встало на свои места: она полностью вспомнила вдруг весь тот день с самого утра и ей стало нестерпимо стыдно.

Шло в бесконечности космоса время. Его в бесконечности очень много.

И в этой бесконечности принималось трудное, но столь необходимое решение.

И наступил момент когда оно было принято.