Лаура - королева призраков - Window Dark

Сквозь наступившую дрему я ощущал, как меня мягко подхватили и понесли невесомые конечности. Затем я словно оказался в ванне, наполненной остывающей водой. Сознание туманилось. Далекая стена растворилась в серой дымке, а длинная ветка, промелькнувшая надо мной, слилась с чернотой неба, с которого исчезли все звезды. Мрак заботливо укутал меня одеялом из черных призраков.

Резкий толчок выбросил мое тело из ледяной проруби. Мягкая платформа вокруг меня рассыпалась. Я полетел, кувыркаясь и переворачиваясь, но не вниз, а вверх. Серый туман затопил мои чувства. Вокруг воцарилась полная, беспросветная, гасящая любые звуки тьма.

Глава двадцать вторая

Мир коридоров

Словно школьник у доски,

Я стою и тру виски.

Вот поверю и усталый

Я повешусь от тоски.

Скачет заяц в облаках,

Ходит мальчик на руках.

Я пожалуй только это

Унесу в своих зрачках.

Очнулся я от холода. Пронизывающий морозец каменных плит не располагал к дальнейшему отдыху. Пришлось встать на колени и с трудом подняться. Сильнее всего ныла правая сторона челюсти, которой суждено было первой состыковаться с реалиями чужого мира. Лаура гордо и надменно озирала окрестности. То ли она пришла в сознание намного раньше меня, то ли королеве не положено валяться на полу, да еще в потустороннем пространстве. Я не заметил ни царапинки на бледной коже ее рук и ни единого грязного пятнышка на белизне ткани ее королевского платья. Возле нее беспокойно кружился Ыккщщер, не покидавший Лауру и в самые трудные минуты. Итак, нас осталось трое, а находились мы… В общем, неизвестно где мы находились. Место, куда нас забросили черные силы, оказалось весьма мрачным. Обширный зал с непробиваемыми стенами, сложенными из огромных черных камней. Стены уходили вверх и терялись во мраке, так что установить высоту помещения не представлялось возможным. Кромешную тьму разгоняли два далеких огонька в вышине: факелы, лампочки или вовсе невозможные светильники. Четыре толстые квадратные колонны отбрасывали дрожащие тени.

Правый огненный светлячок мерцал и дрожал, словно его пытался задуть ветер.

Левый фонарь находился так далеко, что казался крупной планетой в период противостояния или звездой Талцетл из «Аэлиты» (только не красной, а желтой).

Таким образом из уютных просторов двадцатого века, заполненного привычными пятиэтажками, тополями и железными домиками гаражей, мы очутились в гулком пространстве средневекового замка.

Лаура осторожно приложила к моему лбу указательный и средний палец левой руки, словно проверяя мое самочувствие. Приятное теплое покалывание проникло сквозь кожу и разлилось по моему телу, растворяя холод и противную дрожь. Даже волнение чуть сгладилось, и я перестал пританцовывать, не в силах удержаться на месте.

— Все в порядке? — спросила королева с такой нежностью, что будь я Снегурочкой, мне не потребовался и маленький уголек, чтобы окончательно и бесповоротно растаять.

— В порядке, — кивнул я и, не дав утихнуть разговору, поспешил уточнить. — А где это мы?

— В черном мире, — ответила моя спутница.

— И, наверное, в королевском дворце? — попробовал угадать я.

— Знаешь, я никогда не проникала в эти места. Белой королеве не принять посещать владения черного короля, так же как и ему не дозволено находиться в моем мире. Но вряд ли мы в королевском замке.

— Сможем ли мы выбраться?

— По крайней мере, попытаемся, — встрял в разговор Ыккщщер.

— Нам надо отыскать центр, — пояснила Лаура, точь в точь как предсказатель про талисман (коротко и весьма расплывчато).

— Не лучше ли все же выбраться на открытое место? — предложил я. — По крайней мере там не стоит опасаться засад из темных закоулков.

— Это невозможно, — возразила Лаура. — по описаниям черный мир как раз и состоит из темных закоулков, коридоров и тупичков. Есть, правда, и открытые места, но они не помогут тебе обрести уверенность. Привыкай!

Глаза уже начали привыкать и постепенно достигли повышенного уровня зоркости.

Обнаружилось, что камни стен имели не угольную, а серую окраску. Мгла скрывала истинный цвет плит под ногами, но казалось, что они не могли не быть серыми.

Надо же в чужом непонятном мире уцепиться за что-то привычное.

Тем временем Лаура прервала затянувшуюся стоянку и шагнула во тьму. Но мрак не сумел поглотить белую королеву. Ее стройная фигурка четко вырисовывалась на черном фоне. Тем же свойством обладал и Ыккщщер. Зато я с трудом мог разглядеть себя самого. Зал постепенно сужался и, наконец, превратился в коридор метр двадцать шириной и так и не выясненной высотой, который нас привел в следующий зал.

Следующий зал поражал размерами. В нем спокойно уместился бы стандартный четырехподъездный дом в пять этажей, да еще и место бы осталось. Тот же зал мог вполне послужить формой для громадных кирпичей, так как имел вид строгого прямоугольника. Окна отсутствовали, зато исчез и мрак. Разглядеть потолок не представлялось возможным. Его заменяло что-то похожее на слипшиеся комья жидкого цемента или на сумеречный туман, навеки застывший в неподвижности.

Свет обычного серо-облачного дня заполнял могучие просторы. Тысячи лет мельчайшие пылинки падали на пол, покрывая его слой за слоем, и теперь он окончательно скрылся под вполне приличным черноземом. Кое-где уже начала прорастать трава. Виднелись и небольшие кустики. Не оставалось ни малейших сомнений в том, что еще через несколько тысячелетий джунгли заполнят всю прилегающую территорию.

Но самым удивительным зрелищем был костер. И даже не костер, а люди вокруг него и яркие оранжевые палатки неподалеку. Именно люди сидели там, а не призраки, мертвецы, вампиры или, скажем, маленькие зеленые человечки из далекой галактики. Завидев нас с Лаурой, один из них вскочил и приветственно замахал рукой. Такая привычная картина заставила меня напрочь забыть про неприступные стены и представить бескрайнюю степь и партию геологов. Однако, не наших геологов.

Это выяснилось, когда мы приблизились к ним вплотную. Тогда они оживленно залопотали по-французски. Вся надежда была на Лауру, но она только недоуменно пожала плечами.

— Do you speak English? — наконец спросил один из них с окладистой бородой.

— Very bad, — отозвался я, владея английским лишь в рамках институтской программы и исключительно со словарем. — I'm Russian.

— O! Russian? — уважительно отозвался другой, худой и длинный, с седой шевелюрой, чем то смахивающий на Питера О'Тула. — Я есть немного знать русский. Я посещать Moscow. Я участвовать in congress. Вы есть турист?