Избранные труды. Том II - Олимпиад Соломонович Иоффе

права собственности на вещь, имеющую собственника, проводит не по признаку воли, а по другому основанию. Он полагает, что первоначальные способы характеризуются приобретением права собственности независимо от права предшествующего собственника, а при производных способах на праве предшествующего собственника основывается право приобретателя[284]. Но так как автор к первоначальным способам относит также национализацию, конфискацию и реквизицию[285], то он по сути дела сам же и опровергает свою точку зрения. Например, конфискация как карательная мера может быть распространена лишь на такое имущество, собственником которого является нарушитель, причем государство в пределах стоимости конфискованного имущества отвечает по обременяющим его долгам. Следовательно, право собственности государства основывается при конфискации на праве предшествующего собственника, и если тем не менее Д. М. Генкин относит ее к числу первоначальных, а не производных способов, то только потому, что он отвлекается от своей собственной концепции.

Более последователен Б. Б. Черепахин, который, стоя на тех же позициях, что и Д. М. Генкин, включает национализацию и конфискацию в разряд производных способов приобретения права собственности, ссылаясь главным образом на происходящее в этих случаях преемство в лице нового собственника в правах и обязанностях его предшественника[286]. Иначе говоря, производными признаются такие способы приобретения права собственности, которые связаны с правопреемством. Но что такое правопреемство? «Правопреемство, – пишет Б. Б. Черепахин, – есть переход субъективного права (в широком смысле, также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях – производного приобретения правовой обязанности)»[287]. Как видим здесь уже самое правопреемство определяется через производное правоприобретение. Этот «порочный круг» сам по себе заставляет признать, что, если правопреемство – следствие производного правоприобретения, сущность последнего может быть раскрыта не через правопреемство, а каким-то иным путем.

Правопреемство порождается производными способами приобретения как раз потому, что они всегда сопряжены с волей право предшественника. И наоборот, поскольку первоначальные способы приобретения на волю предшественника никогда не опираются, ибо вовсе не связаны с правопреемством, либо порождают его (как, например, при национализации или конфискации) только в случаях и пределах, точно обозначенных в законе. По этой причине различие между первоначальными и производными способами приобретения права собственности нужно проводить не по какому-либо иному, а только по волевому признаку.

Производные способы обладают тем общим для них моментом, что они носят волевой характер. Поэтому порядок приобретения права собственности производным способом определяется не только законом, но и соглашением сторон либо односторонними волевыми действиями предшествующего и нового собственника. Наряду с этим каждый в отдельности производный способ приобретения права собственности характеризуется своими особенностями, ознакомление с которыми составляет одну из задач разделов курса гражданского права, посвященных обязательственным и наследственным правоотношениям.

При производных способах еще в большей степени, чем при способах первоначальных, важно с предельной точностью установить момент возникновения права собственности в лице его нового приобретателя. Действительно, здесь осуществляется переход права собственности от одного лица к другому. Но от того, в какой момент право собственности будет признано перешедшим от прежнего к новому собственнику, зависит решение целого ряда весьма важных практических вопросов. Так, при обращении взыскания на имущество должника предметом взыскания не могут быть вещи, право собственности на которые уже перешло к другому лицу. Если погибает застрахованное имущество, страховое возмещение выплачивается тому, кому в момент гибели это имущество принадлежало на праве собственности.

Особенно существенное значение момент перехода права собственности имеет для решения вопроса о том, кто должен нести риск случайной гибели имущества. По общему правилу, такой риск возлагается на собственника. Поэтому ч. I ст. 138 ГК устанавливает, что, если договором не предусмотрено иное, риск случайной гибели или порчи отчужденных вещей переходит с отчуждателя на приобретателя одновременно с возникновением у него права собственности. И лишь в случае просрочки либо отчуждателя в передаче вещей, либо приобретателя в их приемке риск случайной гибели или порчи несет просрочившая сторона, хотя бы ей и не принадлежало право собственности (ч. II ст. 138 ГК).

Казалось бы, что, поскольку производные способы носят волевой характер, вопрос о моменте перехода права собственности мог бы быть решен соглашением сторон. И закон действительно предоставляет им такую возможность. Заключая отчуждательную сделку, стороны вправе сами установить момент, начиная с которого право собственности будет считаться перешедшим от отчуждателя к приобретателю. То же самое может быть сделано и в законе, регулирующем отдельные конкретные случаи приобретения права собственности (ч. I ст. 135 ГК). Но если ни в договоре, ни в специальных юридических нормах этот момент не определен, он устанавливается на основе общего правила ст. 135 ГК.

Абстрактно рассуждая, мыслимы различные системы определения момента перехода права собственности по договору. При одной из них право собственности переходит в момент передачи вещи приобретателю (система традиции), а при другой – к вещам, определенным родовыми признаками, применяется система традиции и к индивидуально-определенным вещам – консенсуальная система, по которой вещь становится собственностью приобретателя уже с момента заключения с отчуждателем договора о ее приобретении. Подобное соединение традиции (для родовых вещей) с консенсуальным принципом (для индивидуально-определенных вещей) принято именовать смешанной системой.

В ранее действовавших гражданских кодексах закреплялась смешанная система. Новые гражданские кодексы, отказавшись от нее, отдали предпочтение гораздо более простой, с точки зрения порядка ее осуществления, системе традиции. Отныне любые вещи – как родовые, так и индивидуально-определенные – лишь с момента передачи их приобретателю считаются перешедшими в его собственность. При этом самая передача может быть осуществлена путем фактического вручения имущества приобретателю непосредственно. Если имущество подлежит транспортировке или отправляется по почте, когда на отчуждателе не лежит обязанность доставить его приобретателю, к передаче приравнивается сдача вещей для пересылки или отправки приобретателю на почту или транспортной организации. Груз может быть сдан транспортной организации и без указания приобретателя в сопровождающих его документах, но с получением в обмен на груз товарораспорядительного документа (например, коносамента на морском транспорте). Документ называется товарораспорядительным, когда отчуждение его равносильно отчуждению самого имущества. Поэтому к передаче вещей приравнивается передача коносамента или иного товарораспорядительного документа (ст. 136 ГК).

Несмотря, однако, на то, что ст. 135 ГК закрепила систему традиции, она не исключает полностью применения консенсуальной системы.

Как уже отмечалось, норма ст. 135 ГК диспозитивна, как ею допускается установление момента перехода собственности по соглашению сторон. Конечно, относительно вещей, определенных родовыми признаками, стороны ничего по сравнению с правилом ст. 135 ГК изменить не могут: до тех пор, пока такие вещи не индивидуализированы, неосуществим и переход права собственности на них к приобретателю. Если индивидуализация родовых вещей производится в форме передачи, последняя и приводит к перенесению права собственности на приобретателя в полном соответствии со ст. 135 ГК. Если же родовые вещи индивидуализируются (обособляются от однородных вещей) независимо от передачи, они становятся индивидуально-определенными. А переход права собственности на индивидуально-определенные вещи стороны вправе приурочить и к моменту заключения договора (консенсуальная система). В передаче не возникает надобность и тогда, когда отчуждается вещь, уже находящаяся в обладании приобретателя (потому, например, что он пользовался ею по найму), или когда одновременно с приобретением вещи новый собственник оставляет ее в срочном (возмездном или безвозмездном) пользовании отчуждателя.

Кроме того, договоры об отчуждении некоторых объектов (например, жилых строений) нуждаются в регистрации, а собственником таких объектов признается тот, на кого они зарегистрированы. В этих случаях момент перехода права собственности также не связывается с передачей вещи и право собственности возникает у приобретателя в момент регистрации договора (ч. II ст. 135 ГК).

Из сказанного следует, что для определения момента перехода права собственности система традиции имеет общее значение диспозитивного правила. Но в отступление от него стороны вправе прибегнуть к консенсуальной системе, а в случаях, указанных в законе (например, предусмотренных ч. II ст. 135 ГК), консенсуальная система приобретает значение нормативного правила, вообще исключающего применимость системы традиции.

В отношениях между социалистическими организациями расчеты за реализованную и приобретенную продукцию производятся через банк, который, по общему правилу, оплачивает поставленную продукцию лишь с согласия ее получателя, т. е. по акцепту последнего. Акцептная форма расчетов имеет решающее значение в области расчетных отношений между социалистическими организациями. При этом, если получатель продукции отказывает в акцепте, он не приобретает прав на нее, а осуществляет лишь ответственное хранение продукции впредь до поступления соответствующих указаний от поставщика. Имея в виду изложенные правила, К. А. Граве пришел к выводу, что в отношениях по поставке между