Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

Если находили запрещенные продукты, то по правилам сотрудник должен был составить «акт об утилизации» и на твоих глазах каким-то образом уничтожить этот продукт. Но вот тут-то и начинались фокусы. Вообще, родственники прекрасно знали, что именно входит в список разрешенных предметов и продуктов. И присылали именно то, что полагается. Но вот с трактовкой разрешенного начинались проблемы. К примеру, колбаса не той степени сырокопченности. Или сало не в той упаковке, что надо. Какой-то не тот вид лапши. Или смесь орехов или конфет: «Так не положено! Надо по отдельности…»

Причем причисление продукта к запрещенному исходило исключительно от сотрудника, проверяющего посылку. Если попадалась нормальная смена, то все выдыхали с облегчением – значит, придираться не будут и выдадут все, что прислали. А если смена неудачная – пиши пропало! Много чего могут не отдать! Самое главное, что «актов об утилизации» никто не составлял. Продукты просто выбрасывались в мусорную корзину. Якобы. Девчонки были уверены: «Да они все это забирают себе – никто же не проверяет! А камер видеонаблюдения там нет…»

…Однажды я получаю вещи из очередной посылки. И вдруг сотрудница достает некий предмет и говорит изумленно: «Плеер…»

Я аж подскочила:

– Не может быть! Где?

– Вот! Это что, над тобой так пошутили, Вебер?

– Ох… Наверное… А можно хотя бы в руках подержать?

Сотрудница усмехнулась и передала мне в руки коробочку. Я покрутила ее в руках, с нежностью погладила. Sony Walkman! Наушники в виде плеера! Как же это удобно!

– А может все-таки можно забрать? Ведь в списках запрещенных предметов нет плеера!

– Не выдумывай, давай сюда!

Я тоскливо вздохнула и отдала обратно.

– В камеру хранения?

– Да! Куда же еще?..

– А если написать заявление начальнику? Может, есть шансы получить? – я никак не могла смириться с такой потерей…

– Да ты что, Вебер! Исключено! Заберешь, когда из СИЗО выйдешь, ничего с ним не случится…

Так и вышло, распаковать и рассмотреть этот плеер я смогла только после освобождения…

Я знала, что получить плеер в камеру было нереальной затеей. И попросила об этом так, для порядка… Попытаться забрать из посылочной все, что тебе прислали, использовать для этого уговоры, подкуп, лесть – совершенно не считалось зазорным. И у многих это хорошо получалось: поноешь, поуговариваешь, подкинешь шоколадку – глядишь, сотрудник сдастся на мольбы и возвратит отжатое: «Ладно, забирай, только чтоб никто не видел!»

Мне же эти уговоры давались с трудом. У меня неизменно изымали всю «запрещенку»: цветные карандаши и ручки, пояса, шарфы, духи… Пару раз я попыталась спорить, а потом – забила. Даже когда изъяли десять пачек сушенных бананов и цикорий, и спорить не стала. Хотя имела основания, так как такие же продукты продавались в интернет-магазине!

У меня рука не поднималась «нарушать» правила. Или же мой мозг был для этого слишком медлительным, не криминально заточенным… Однажды стою я в посылочном отсеке с книжкой, дожидаюсь своей очереди… А из двери будки вдруг вываливается… килограммовая пачка гречки. Настоящей цельной гречки, которая здесь была запрещена по каким-то непонятным причинам. И вот эту пачку видимо у кого-то изъяли и выбросили, но она нечаянно выкатилась в коридор. Причем прямо ко мне под ноги. А сотрудница-то ничего и не заметила… Мои сокамерницы стояли немного поодаль. И увидев гречку, стали громко мне шептать: «Людка, смотри!» И делать руками жесты, чтобы я быстренько подняла эту пачку и куда-нибудь заныкала. А я – ворона – стою и глазами хлопаю, даже пошевелиться не могу. Пока тормозила, подлетела какая-то посторонняя девица, и гречка мгновенно исчезла…

Вообще шустрые и ушлые заключенные всегда старались утащить из посылочной не только свое, но еще и, к примеру, посылочные коробки, которые официально забирать запрещалось. Опустошенные, они лежали в коридоре без присмотра, и при большом желании и сноровке коробку легко можно было смять, спрятать и пронести в камеру. А иметь такие коробки было ох как удобно! В них можно было хранить много всякий всячины – от овощей до книг…

Мы брали эти коробки очень редко, и если только дежура разрешали. А однажды я была свидетелем того, как девчонки-второходы – громкие и наглые – просто взяли коробки в открытую. А когда дежур попробовал что-то пикнуть, они жестко цыкнули на него, и тот сделал вид, что ничего не происходит. Я с любопытством разглядывала этих девиц, словно выходцев с того света. У одной все тело было сплошь покрыто какими-то подозрительными язвами. У другой – синюшными татухами плохого качества. Они болтали про своих «жен», дожидающихся в камере. Обнимались и ржали как кони, и тут же ругались. Стояли пошатываясь, глумливо улыбаясь, будто под сильным градусом или кайфом… В общем, производили неизгладимое впечатление…

В посылках не разрешалось посылать что-либо в стеклянных и металлических банках. И если таковые присылали – кофе, чай, сгущенку, тушенку, крем – то нужно было это тут же вскрыть и пересыпать-перелить в целлофановые пакетики. А как это все хранить дальше – то была исключительно проблема заключенного.

Но все же через посылки часто посылались и явные запреты, но только хорошо замаскированные. К примеру, в СИЗО были запрещены духи. Женщины просили своих респондентов залить духи в какой-нибудь крем в пластиковой упаковке и хорошенько это размешать. Получалась сильно ароматизированная субстанция. Душись – не хочу… Или другой пример – краска для волос, хна. Все это так же могли намешать в шампунь, и получалась неплохая оттеночная смесь, что было настоящим спасением для седеющих дам…

Также в бутыли с шампунем или бальзамом прятали металлические пилки, ножнички для маникюра, иголки… Некоторые умудрялись засовывать туда наушники, симкарты и другую мелкую «оргтехнику», упаковав все это в презервативы…

Когда человек с посылкой возвращался в камеру, было принято устраивать торжественный unpacking. Показывать присланные гостинцы и обновки всем своим соседям. Тебя совершенно естественным образом могли попросить: «Ну хвастайся, что тебе прислали?» Такое вовсе не являлось пустым любопытством, просто нам всем так не хватало и своих домашних вещей, и магазинов с полками и товарами, да просто новых «вещевых» впечатлений! Ведь вокруг все время были одни и те же вещи и предметы… Поэтому, когда кто-то показывал что-то свежеприсланное, желание поглазеть и пощупать новое было самым чистым и невинным. Ради самого процесса глазения и щупания…

Подчас это мероприятие превращалось в настоящее базарное шоу, в котором принимала участие вся камера. Дело в том, что в посылках – в отличие от передач – можно было присылать бесконечное количество вещей. Как одежду, так и обувь. Тогда как в передачах заключенный мог получать эти