Ложь - Петра Хаммесфар

– Не волнуйтесь насчет меня, – ответила она. – До сих пор я успешно справлялась с этим делом в одиночку.

Вольфганг был недоволен ее поведением и на обратном пути недвусмысленно дал ей это понять. Если бы она пожаловалась ему, считал Вольфганг, Ласко, вероятно, не отказался бы помочь им уличить Харденберга. Вольфганга не устраивало то, что Харденберг мог остаться безнаказанным. Сюзанну тоже, но, как правильно говорил Дитер, эти обвинения можно было легко опровергнуть. Как доказать, например, что Харденберг убил Хеллера? То, в чем он признался ей, он не стал бы повторять в полиции и, возможно, даже попытался бы всю вину свалить на Надю.

Когда они вернулись домой, Михаэль еще спал. Вольфганг сразу сел за компьютер и стал проверять маленькие файлы. В основном это были материалы по страховым операциям и финансированию недвижимости. Без соответствующей программы открыть более объемные файлы было невозможно.

Вольфганг удалил большое количество данных, которые для расследования были необязательны. Но ему не хватало памяти, чтобы снова запустить нужную программу. Она, вероятно, хранилась в сейфе. К счастью, вечером ему не хватало только нескольких сотен килобайтов, из-за которых не стоило посылать ее на чердак. Вольфганг посоветовал ей, чтобы она удалила ненужные файлы. В это время проснулся Михаэль.

Когда Вольфганг ушел, Сюзанна села за компьютер, твердо решив помешать Вольфгангу выяснить что-либо насчет двухсот тысяч, полученных Йо. Вероятно, было бы разумнее подняться на чердак вместе с Михаэлем и внимательно проследить за его действиями, так же как она следила за Вольфгангом. Но это можно сделать позже. Сейчас важнее всего был файл «НТК». Нельзя было допустить, чтобы Йо попал в затруднительное положение.

– Будь добр, принеси мне, пожалуйста, программу.

Михаэль с готовностью согласился ей помочь. Когда он вернулся, файл «НТК» уже исчез. Сюзанна продолжала удалять файлы: многочисленные анализы, сообщения и заметки. Наконец места стало достаточно. Немного, конечно, но это отражалось только на скорости работы компьютера. Михаэль взялся сам запустить программу, потому что у Сюзанны заболела спина и она проголодалась.

Ночь прошла спокойно. Андреа, ее сын, муж и бабушка по указанию Вольфганга Бластинга переночевали у родственников, Йо и Лило были под защитой своей сигнализации. Кроме того, один из подчиненных Вольфганга дежурил на улице, сидя в машине возле дома Тренклеров.

В пятницу утром Михаэль, как обычно, отправился в лабораторию. Сюзанна встала вместе с ним и приготовила ему завтрак. Он выпил кофе, отказавшись от заботливо приготовленного бутерброда с ветчиной и маринованным огурчиком.

– Ты же знаешь, что по утрам мне кусок в горло не лезет.

Теперь она знала это наверняка.

До прихода Вольфганга она успела позвонить и спокойно, без помех поговорить с Дитером. Она три раза повторила вслед за ним английский текст, пока Дитер не остался доволен ее произношением. В конце разговора он еще раз напомнил ей о том, что в воскресенье вечером собирается организовать ей встречу с матерью.

Вольфганг прибыл в сопровождении Шнайдера, который должен был сменить охранника, находившегося на улице. Вольфганг Бластинг решил, что в течение дня ее тоже должны охранять. Когда Сюзанна взяла трубку, он занервничал. У них будет только одна попытка, объяснил он. Если с паролем «Агнес Рунге» все сорвется, то ей придется лететь в Нассау, чтобы перевести деньги Цуркойлена обратно в Люксембург. А если «Армин Рорлер» тоже не подойдет, то их план будет окончательно сорван. К счастью, пароль «Агнес Рунге» сработал.

– У нас получилось, – сказал довольный Вольфганг, когда она положила телефонную трубку.

Потом он сам позвонил по телефону и направил одного из своих подчиненных забрать документы Сюзанны Ласко у коллег из отдела по расследованию убийств. Затем Вольфганг объявил:

– В понедельник мы едем в Люксембург, – и снова вложил ей в руку телефонную трубку.

Переключая Сюзанну с одного телефонного номера на другой, ее наконец-то соединили с кабинетом директора банка. Когда она начала говорить, Вольфганг одобрительно поднял большой палец. При этом ей не пришлось делать ничего особенного – просто назвать свою фамилию, которую она носила долгие годы, уведомить о своем прибытии в понедельник и попросить в ближайшее время подготовить переведенную из Нассау сумму.

После этого, во вторник, Сюзанна должна будет вернуть Цуркойлену его деньги и каким-то образом заставить проговориться относительно убийства Сюзанны Ласко. Вольфганг сильно сомневался в том, что это ей действительно удастся. Но ему будет достаточно и передачи денег, чтобы привлечь Цуркойлена к суду за уклонение от уплаты налогов. Сам он плохо представлял, как можно выяснить обстоятельства убийства. Трудно себе представить, считал он, что Цуркойлен стал бы сам марать руки. А Рамона уже невозможно привлечь к ответственности.

В субботу Сюзанна ходила с Михаэлем за покупками. Михаэль был полон планов. Комнату для гостей необходимо было превратить в детскую, оклеить новыми обоями, поставить колыбель, стол для пеленания и прочие необходимые младенцу вещи. Он уже размышлял об имени, мечтал о дочери и очень хотел бы назвать ее Лаурой, в честь своей матери, но не знал, согласится ли Сюзанна.

– Почему нет? – сказала Сюзанна. – Лаура – прекрасное имя.

Они поцеловались. Затем Михаэль стал рассказывать о планах Вольфганга на следующие дни. Вся эта операция ему очень не нравилась, но тем не менее он понимал, что другого выхода у них нет. Он не догадывался о том, что Сюзанна собирается тайком встретиться со своей матерью. С тяжелым вздохом Сюзанна сказала:

– Если бы знать наверняка, что на этом все закончится. Но у меня из головы не выходят другие письма. Девять раз повторялся один и тот же текст, помнишь?

Михаэль кивнул.

– Кто сказал, что Цуркойлен – единственный обманутый? – продолжала она. – То, что Вольфганг до сих пор не нашел никаких следов других инвесторов, еще ничего не значит. Филипп должен знать о них больше. Но если Вольфганг занимается только Цуркойленом, боюсь, что от него мы больше ничего не узнаем. А Филипп с радостью подставит меня под прицел.

Михаэль разделял ее мнение. Сюзанне даже не пришлось намекать ему на то, что она должна поговорить с Харденбергом наедине. Он сам предложил ей встретиться с Филиппом и позаботился о том, чтобы в воскресенье вскоре после полудня она смогла незаметно покинуть дом. Оказалось совсем нетрудно уговорить Шнайдера, проводившего больше времени в доме, чем на улице, пойти освежиться в бассейне.

Прежде чем Михаэль отправился со Шнайдером вниз, он напомнил ей о концерте Ниденхофа. После всех волнений Сюзанна о нем совсем забыла. Сегодня вечером в Бетховенхалле.

– Ведь мы туда поедем, правда? Нам определенно пойдет на пользу немного отвлечься. Если мы не увидимся с Жаком, он обидится.

Сюзанне приятнее было представить себе обиженного Жака, чем встречу с ним. С другой стороны, что особенного может произойти на концерте, где она будет сидеть среди большого количества публики, а мужчина на сцене будет играть на пианино? Ей ничего не угрожало. К тому же Сюзанна никогда раньше не была на концерте.

Ровно в три она подъехала к гостинице с рестораном. Агнес Рунге сидела в семейном автомобиле Дитера. Дитер потребовал у Сюзанны ключи от ее автомобиля, отдал ей ключи от своей машины и посоветовал, чтобы она быстро уезжала, пока ее случайно не увидели. Она не успела даже как следует поприветствовать мать.

Дитер некоторое время ехал за семейным автомобилем, затем повернул и исчез из виду.

– Я не пошла на похороны, – сказала Агнес Рунге. – Дитер решил, что будет лучше, если я не пойду. Я была уверена, что ты жива, родная. Ведь мы же разговаривали по телефону. Но они мне не поверили. Объясни мне, что все это значит? Почему Дитер в полиции говорит о тебе такие ужасные вещи? Ты ведь не обкрадывала этих людей, правда?

«Только тебя, мама», – подумала Сюзанна. И решила рассказать ей всю правду о своей жизни. Встреча взволновала ее больше, чем она ожидала. На несколько минут она снова стала Сюзанной Ласко, женщиной, которая причинила боль свой матери, единственному по-настоящему любящему ее человеку. Сюзанна глотала слезы, старалась, чтобы ее голос звучал убедительно. Она вела машину Дитера, и ей приходилось то и дело уклоняться от объятий матери, чтобы не потерять управление.

Агнес Рунге слушала внимательно. Потом спросила:

– Почему ты мне раньше все это не рассказала, родная? Мне-то ты могла сказать правду.

Тут нервы Сюзанны не выдержали, и она залилась слезами.

– Прости меня, мама. Я не хотела обманывать тебя. Я просто решила не волновать тебя. И поэтому я…

– Хорошо, – прервала ее Агнес Рунге. – Самое главное, что теперь у тебя все в порядке. Ведь правда?