Ложь - Петра Хаммесфар

С другой стороны, она не Надя, и однажды ей удалось выжить в совершенно безвыходной ситуации. Те два жутких дня, которые она провела на заброшенном заводе, внезапно приобрели смысл. Мнение Дитера, считавшего, что иногда она склонна переоценивать свои силы, сейчас было второстепенным. Глупо воображать себе, что она сможет перехитрить Цуркойлена, сбежать, спасти Михаэля и Андреа. Однако именно эти мысли придавали ей уверенности.

Сюзанна размышляла, стоит ли первой начать беседу. Он должен был знать, что она его обманула, а Хельга сказала правду. Рамон видел, как она выходила из «Альфо-инвестмент». Конечно, Сюзанна не могла точно сказать, с какого места серая машина стала преследовать «альфу». Но вариант был только один – подземный гараж административного здания «Герлер». Может быть, стоит рассказать Цуркойлену о том, что они с Михаэлем решили развестись и она уже беседовала с маклером из «Берингер и компаньоны» о покупке квартиры. Именно поэтому она и приехала в «Герлер». Но Цуркойлен видел, как Михаэль волнуется за нее, и поэтому не поверит ее рассказу о разводе. А Харденберг все окончательно испортит.

Выехав на автостраду, Цуркойлен прибавил скорость. Сюзанна думала о Михаэле. Мог ли он оказать сопротивление Рамону, вооруженный водяным пистолетом? Или он решил не рисковать, чтобы не подвергать ее жизнь опасности? А Андреа? Господи, что они сделали с ней и с маленьким Паскалем? А с мужем Андреа, если он у нее был? Сюзанна вспомнила, как Андреа говорила, что у нее есть бабушка…

Они выехали за черту города. Если бы речь шла только о ее жизни, Сюзанна пошла бы на риск: набросилась бы на Цуркойлена с кулаками, укусила бы его, подожгла бы ему волосы зажигалкой. Машина неминуемо разбилась бы, но, возможно, Сюзанну удалось бы спасти. Но она не должна была рисковать, ради Михаэля и ради их ребенка. Она нервно вертела в руках зажигалку. При этом нижний край зажигалки внезапно открылся. Сюзанна подумала, что сломала ее. Но она ошиблась. В зажигалку был встроен нож. Тонкое, узкое лезвие, укрепленное в пластиковом корпусе. Теперь Сюзанна поняла, почему Михаэль так настойчиво просил ее надеть куртку.

Цуркойлен сосредоточенно вглядывался в темноту. Когда машина съехала с автострады, Сюзанна спрятала лезвие обратно в зажигалку. Цуркойлен поехал медленнее, повернул направо. По правой стороне улицы стояли жилые дома. Он снова повернул. «Антонитервег», – прочитала Сюзанна на синей вывеске, прикрепленной к белой стене одного из домов. Улица казалась бесконечной. Пальцы Сюзанны вертели зажигалку, она снова открыла ее. Цуркойлен смотрел вперед, Сюзанна в сторону. Дом пятьдесят три. На противоположной стороне улицы располагалось несколько строительных площадок. Тонкое, узкое лезвие почти полностью помещалось у нее в кулаке.

Дом семьдесят пять. Машина пошла медленнее и остановилась перед домом семьдесят девять. Цуркойлен показал на дверцу с ее стороны:

– Пожалуйста, идите вперед. Я буду идти за вами. И было бы разумнее, если бы вы не сообщали господину Харденбергу о моем присутствии. Дайте мне возможность вкусить всю радость столь неожиданной встречи. Это может оказаться весьма полезным для вашего будущего.

Что бы ни обещал ей Цуркойлен, Сюзанна прекрасно понимала, что он не оставит в живых ни одного свидетеля. Так как она не шелохнулась, он наклонился в ее сторону и, протянув руку над ее коленями, взялся за дверную ручку. В следующую секунду тонкое лезвие оказалось приставленным к его горлу.

– Не двигаться, – сказала она. – Одно движение – и я перережу вам горло. Не думайте, что меня что-нибудь остановит.

Она ощупала его пиджак, вынула пистолет и приставила дуло к его затылку.

Цуркойлен не шевелился, застыв в неудобной позе. Он заметил:

– Вы совершили большую ошибку, фрау Тренклер. Боюсь, что вашему мужу она будет стоить жизни. А зачем вам так поступать? Для меня был важен не акт насилия, а сотрудничество.

– Вы сами в это не верите, – сказала Сюзанна. – Однако не волнуйтесь по поводу моего мужа. У него есть пистолет, большой, не то что у Рамона. Я думаю, что в нем даже осталось еще немного воды. А теперь поворачивайте. Мы возвращаемся.

Сюзанне показалось, что он заскрежетал зубами.

– Сначала уберите нож, – потребовал Цуркойлен.

Она отвела руку с лезвием. В следующее мгновение он ударил ее головой в низ живота. Сюзанна скорчилась от боли. Она не хотела стрелять, но палец непроизвольно нажал на курок. Выстрела не произошло.

Цуркойлен взял пистолет у нее из рук и сочувственно промолвил:

– Он на предохранителе.

Затем, разжав ей пальцы, он забрал у нее нож.

Пока Цуркойлен звонил Рамону, Сюзанна немного оправилась от шока. Цуркойлен хотел предупредить Рамона насчет водяного пистолета, но тот сообщил, что сам обо всем догадался и уже остудил пыл Михаэля. Цуркойлен передал его слова Сюзанне.

– Были трудности? – спросил он.

Рамон сказал, что Михаэль отчаянно сопротивлялся и выбил ему передний зуб.

– Надеюсь, ты не выстрелил? – спросил Цуркойлен и затем осведомился, в сознании ли господин Тренклер и не хочет ли он попрощаться с женой.

Рамон сообщил, что Михаэль уже не в состоянии говорить.

Цуркойлен приказал:

– Тогда стащи его вниз. Женщину тоже. Обоих сбрось в бассейн.

После окончания беседы с Рамоном Цуркойлен стал рассматривать маленький нож. Он считал, что тонкое лезвие – отличная игрушка, способная доставить более острые ощущения, чем те грубые методы, которые обычно применял Рамон. Он очень артистично изобразил Сюзанне, как собирается применить нож. Затем попросил:

– А теперь выйдите из машины, пожалуйста. Сами справитесь или мне помочь?

Сюзанна скорее позволила бы разрезать себя на мелкие кусочки, чем согласилась бы терпеть мерзкие прикосновения его рук. Кое-как она выбралась из машины, не видя и не слыша ничего вокруг. Перед глазами стояла пелена. Все мертвы. Надю пытали и переехали машиной. Андреа избили и утопили. Михаэля – тоже. Сюзанна ощутила его руку на своем плече, увидела, как в дверях гардеробной комнаты он оборачивается и долго, пристально смотрит на нее.

Дитер, наверное, скажет: «Не переживай, это была не твоя вина. Считай, что тебе крупно повезло. Тренклеру нельзя было доверять. Продай виллу и живи в свое удовольствие».

Дитер всегда был полным идиотом. Даже когда был прав.

Пелена перед глазами задрожала, к горлу подступили спазмы. На Сюзанну волной нахлынули воспоминания, и она снова почувствовала, как Михаэль, узнав о ее беременности, крепко обнял ее и поцеловал. Париж! Там он был счастлив, полон планов и от души радовался предстоящему рождению ребенка.

Дом Филиппа Харденберга был окружен высокой, в человеческий рост, живой изгородью. Под ногами Сюзанны хрустел гравий. Цуркойлен следовал за ней, но звука его шагов совсем не было слышно. На газоне он остановился. Сюзанна двигалась точно сомнамбула, ощущая лишь ледяной ветер на мокрых щеках.

Если Сюзанна поможет Цуркойлену получить деньги, он, как и обещал, подарит ей жизнь. Маркус Цуркойлен был убежден, что она хочет жить. Даже потеряв мужа, стоит жить ради будущего ребенка, думал он. Тем более она уже поняла, как он обычно поступает с мошенниками. Для Филиппа Харденберга у него припасен нож. Хельга же умрет быстро и без мучений. Цуркойлен терпеть не мог причинять женщине физическую боль. Такие дела он предоставлял Рамону, а сам был не в силах даже смотреть на подобные мерзости.

До входной двери оставалось шагов пять. В кромешной темноте Сюзанна споткнулась о первую ступеньку, чудом избежала падения, схватившись за стену дома, и, сама не зная как, одолела две последние ступеньки. Где-то наверняка находилась кнопка звонка, но в темноте ее невозможно было найти. Устройства, которое автоматически включало свет у входной двери, здесь, похоже, не было. Сюзанна постучала в дверь и обернулась. Цуркойлен исчез.

Сюзанна услышала, как открылась входная дверь. Было по-прежнему темно. Внезапно кто-то схватил ее за руку и втащил в прихожую. Все происходило в точности как в то воскресенье, когда она впервые заменяла Надю. Прежде чем она поняла, что произошло, дверь снова закрылась. Сюзанна почувствовала чью-то руку вокруг своей талии. Другая рука зажала ей рот.

– Вы в порядке? – прошептал ей в ухо чужой мужской голос.

Сюзанна кивнула.

За дверями было по-прежнему тихо. Во всем доме тоже царила полная тишина, лишь изредка откуда-то доносился приглушенный стон. Сюзанне показалось, что она слышит чей-то умоляющий шепот. Незнакомец чуть ослабил хватку и убрал руку с ее рта.

– Михаэль. – Она не могла сдержать рыданий. – Рамон убил моего мужа.

Ее плечи вздрагивали, как у Андреа тогда в прихожей.

Рука незнакомца снова закрыла ей рот. Голос у нее за спиной прошептал: