Ложь - Петра Хаммесфар

Ее плечи вздрагивали, как у Андреа тогда в прихожей.

Рука незнакомца снова закрыла ей рот. Голос у нее за спиной прошептал:

– С вашим мужем все в порядке. С фрау Герлинг тоже.

Должно быть, он назвал фамилию Андреа. Почувствовав облегчение, Сюзанна едва не упала в обморок. Но незнакомец удержал ее. Они стояли у входной двери, в полной темноте.

Совсем рядом раздалось какое-то потрескивание, странно искаженный голос сообщил:

– Он исчез.

Через несколько минут тот же голос сказал:

– Вы можете включить свет.

Незнакомец отпустил Сюзанну. В прихожей стало светло. Она медленно повернулась и увидела напротив себя какого-то мужчину в сером костюме. В гостиной тоже включили свет. Мельком она увидела темно-синие брюки. В доме было двое мужчин. Один в прихожей, другой – в гостиной, охранял Хельгу Бартель и Филиппа Харденберга. Третий дежурил на строительной площадке, находившейся напротив участка Харденберга. Мужчина в сером костюме открыл входную дверь. Его коллега вышел на газон. И ухмыльнулся, когда закрывал за собой дверь.

– Такого я еще не видел, – сказал он. – Почему он не подошел к двери вместе с ней? – Он негромко рассмеялся и продолжил: – Он позвонил. Вы только представьте себе: вместо его телохранителя трубку берет тот, кого он уже считал мертвым!

Сюзанна поняла, что никто не собирается ей ничего объяснять. Вероятно, она все равно бы ничего не поняла. Она еще не успела полностью осмыслить события последнего часа, а ее уже ждали новые впечатления. Трое незнакомых мужчин, совсем молодых и в строгих костюмах, похожих на банковских служащих. А между тем один из них дежурил на стройплощадке, а двое других находились в чужом доме. Сюзанне казалось, что она попала в какой-то приключенческий роман, вроде тех, которыми она зачитывалась в детстве.

Один молодой человек усадил ее в кресло в гостиной Харденберга и достал из кармана брюк мобильный телефон. Рядом, на диване, лежала Хельга Бартель, без очков, мертвенно-бледная. Похоже, она не была ранена. На начищенном до блеска паркете между столом и диваном стоял на коленях Филипп Харденберг. Голова его покоилась на груди Хельги. Он не двигался. Время от времени из его груди вырывался сдавленный стон.

Мужчина с мобильным телефоном сообщал кому-то, что все прошло гладко, хотя они рассчитывали на большие трудности, и что, если бы Цуркойлен вместе с ней подошел к двери, все было бы гораздо сложнее. Под каким предлогом они смогли бы позволить ему уйти – после того, что он совершил? А так Цуркойлен решит, что это Филипп Харденберг, собрав последние силы, спас Надю Тренклер.

Сюзанна попыталась узнать, что с Михаэлем, и мужчина передал ей мобильный телефон. Но вместо Михаэля она услышала голос Вольфганга Бластинга:

– Успокойся, Надя. С доком все в порядке. Он даже серьезно не ранен.

– Я хочу поговорить с ним. Немедленно!

– Его здесь нет, Надя. Он повез фрау Герлинг домой. Теперь отдай трубку Шнайдеру.

Шнайдер, вероятно, был тем самым незнакомцем, втащившим ее в дом. Он забрал у нее мобильный телефон и продолжил разговор с Вольфгангом Бластингом. Шнайдер сообщил, что фрау Бартель очень плохо, у нее сильный сердечный приступ. Она приняла лекарство и сейчас спит, но ей срочно нужна медицинская помощь.

Ответ Вольфганга Бластинга явно не понравился ему, потому что он стал протестовать:

– Фрау Тренклер не сможет это сделать, она сама едва держится на ногах. И Харденберг тоже нуждается в помощи. У него сломано несколько ребер.

Он снова выслушал ответ Вольфганга, поглядывая на Сюзанну со смущенной ухмылкой. Наконец он опять передал ей мобильный телефон:

– Бластинг хочет вам что-то сказать.

– Послушай, Надя, – сказал Вольфганг Бластинг, – ребята помогут тебе усадить фрау Бартель и Харденберга в машину.

– Они полицейские?

– Это люди из моего отдела. Ты отвезешь обоих пострадавших в ближайшую больницу.

– Почему они позволили Цуркойлену сбежать?

– Надя, я что, обязан тебе это объяснять? Делай то, что я тебе говорю. Харденберг должен рассказать врачам, что на них кто-то напал во время вечерней прогулки. Что-то в этом роде. Он что-нибудь придумает.

– Я хочу уйти отсюда.

– Надя! – твердо сказал Вольфганг Бластинг. – Возьми себя в руки, черт побери! До сих пор у тебя были крепкие нервы. Только человек с крепкими нервами мог дать Михаэлю водяной пистолет. Его чуть удар не хватил, когда он заметил, что у него в руке. Но вы оба были великолепны. Так что ты и с этим справишься. Теперь передай трубку Шнайдеру.

Шнайдер сказал Вольфгангу, что может сам доставить Харденберга и фрау Бартель в ближайшую больницу. Вольфганг Бластинг был против. Шнайдер смирился, закончил беседу и объяснил своим коллегам, что шеф нуждается в них, чтобы закончить дело. Затем он обратился к Сюзанне, похвалил ее за смелость и выдержку, а в конце передал ей приказ Бластинга:

– Я буду сопровождать вас вплоть до клиники. Если появится проблема, сигнальте ближним светом.

Хельга даже не пошевелилась, когда двое мужчин подняли ее с дивана и понесли к гаражу. Харденберг с помощью Шнайдера поднялся на ноги, посмотрел на Сюзанну полным ненависти взглядом и позволил вывести себя на улицу. Мужчины осторожно уложили Хельгу на заднее сиденье темно-синего «мерседеса». Шнайдер помог Харденбергу сесть на место рядом с водителем, сунул в руку Сюзанне ключ зажигания и пошел к зеленому «гольфу» Хельги. Его коллеги отправились на стройплощадку напротив. Очевидно, там находилась их машина.

Когда Сюзанна села за руль, Филипп Харденберг процедил сквозь зубы:

– Если она умрет, тебе тоже не жить.

Сюзанна поняла, что он, как и все остальные, принимает ее за Надю. Филипп Харденберг был вне себя от ярости, говорил без остановки, как будто только и ждал этого момента, и рассказывал ей вещи, которые, пожалуй, не доверил бы никому, кроме Нади.

У Сюзанны хватало мужества ехать позади «гольфа» и слушать Харденберга. Несколько раз ей хотелось остановить Шнайдера световым сигналом, потому что порой ей казалось, что она больше не сможет вынести ни секунды. И в то же время она понимала, что Харденберг не станет повторять эти слова ни перед Шнайдером, ни перед кем-либо другим.

– Во всем виновата твоя проклятая благотворительность, – шипел Харденберг. – Вечно строишь из себя добрую самаритянку. Сначала бедный студент, потом эта идиотка. Я никого не забыл? Ах да, еще был гениальный изобретатель, которого ты облагодетельствовала. Такие людишки на коленях перед тобой готовы ползать, едва им перепадет кусок. Тебе ведь это нравится, правда? Время от времени делаешь добрый поступок и можешь чувствовать себя святой.

В его голосе была боль. И с каждым предложением, которое Харденберг с трудом выдавливал из себя, Сюзанне становилось понятно, что она уже давно должна была быть мертва. Он хотел убрать ее в последнюю среду ноября. По его мнению, это был удобный случай. Имелось не меньше двадцати свидетелей, которые видели, как Цуркойлен напал на Сюзанну в банке. Так что Цуркойлен сразу стал бы главным подозреваемым в ее убийстве.

Он хотел воспользоваться этим шансом и ничего не говорил Наде. После того, как в среду утром Цуркойлен внезапно появился в его офисе и задал несколько странных вопросов, Харденберг вечером отправился на Кеттлерштрассе, но, к сожалению, не смог попасть в квартиру, потому что на двери был поставлен новый замок. Сюзанна вспомнила, что все это время она ждала Надю на Центральном вокзале.

В четверг Надя попросила у него еще два дня. Тогда она сказала, что замена была бы очень кстати, так как в четверг вечером и в пятницу у нее были назначены встречи и поэтому она должна была отсутствовать ночью. О прекрасной, светлой квартире на окраине города и о работе в «Альфо-инвестмент» после рождения ребенка речь, соответственно, не шла.

О беременности Сюзанны Надя, по-видимому, вообще ничего не сказала Харденбергу. Она только обещала ему после своего возвращения в пятницу вечером собственноручно стереть своего двойника с лица земли. Из-за того, что он впутался в это дело, Харденбергу угрожала опасность. Он не поверил обещанию Нади убить Сюзанну. В пятницу вечером, приехав в аэропорт, он не обнаружил там ни Нади, ни «этой Ласко».

– Ты что, предупредила ее? – прошипел он. – Конечно, предупредила. Я больше часа проторчал на стоянке. Потом поехал к ней на квартиру. Там ее тоже не было. На лестнице встретил ее соседа-алкаша, мы с ним повздорили.

Очевидно, Хеллер успел нанести Харденбергу несколько сильных ударов, прежде чем тот его зарезал. Потом телохранителю Цуркойлена было достаточно двух-трех легких ударов, чтобы окончательно сломать Харденбергу ребра. И зачем все это, спрашивается?

Из рассказа Харденберга было понятно, что они с Надей не были любовниками. Речь шла только о деньгах. С того момента, когда Надя сообщила Харденбергу, что у нее есть двойник, он уже не мог думать ни о чем другом. Только о миллионах, которые типы вроде Цуркойлена, имеющие проблемы с законом, доверят предполагаемой Сюзанне Ласко.