Эмоции в семье - Екатерина Алексеевна Бурмистрова

Есть сфера жизни, возможно, не все психологи со мной согласятся, где, к сожалению, совершенно невозможно предоставить подростку полную свободу. Эта свобода связана именно с гаджетами, интернетом, экранами, потому что это вызывает зависимость. А зависимость – это болезнь. И мобильный интернет – это огромное искушение легкодоступного интернета везде – в кровати, в туалете, в машине, в лифте, на уроке, на перемене.

Я считаю, что нужно совершать действия, помогающие созданию нормальной атмосферы для всей семьи. Нужны тарифы на телефонах, либо исключающие доступ к интернету, либо лимитированные. Я убеждена, что в доме, где есть подростки с большой склонностью залезать в соцсети и играть в игры, должно быть общее время выключения роутера, который раздает интернет.

Мне кажется, что право доступа в интернет и право регулировать время работы роутера – это, в принципе, родительское дело. Это вы не можете передоверить детям, пока им не исполнится 15–16 лет, пока вы не увидите, что они могут дозировать свои зависания в виртуале.

Мобильный интернет должен быть обязательно ограничен тарифом либо каким-то другим образом. Это мы предполагаем, что у каждого ребенка есть смартфон, личный вход в интернет. Все это сложно организовать, это специальные действия, иногда не самые простые. Потому что, например, роутер может быть юными хакерами эффективно взломан. Но я считаю, что это необходимая мера предосторожности, это мера нормализации информационной обстановки в семье.

Это нужно не всем детям и не всем семьям, а тем, кто считает, что зависимость есть.

Есть еще одна альтернативная мера, на нее не все согласны, ведь должны быть четко работающие правила и хорошо выставленные границы, здорово, если это есть, – это сбор смартфонов при входе в дом. Дети пришли из школы, сдали смартфоны, получили их на полчаса для проверки соцсетей – и все, это некая информационная диета. Может быть, кто-то не согласен, считает, что это насилие над ребенком. К сожалению, это вынужденная мера, особенно для тех, кто склонен к зависимостям.

Мне кажется, должны быть четкие письменные договоренности о том, как количество экранного времени связано с успеваемостью. Если вы видите, что не только есть зависимость, но это влияет и на успеваемость, на то, как ребенок делает уроки, вот тут-то очень важно сформулировать договоренность о том, сколько времени доступа в интернет ребенок имеет при определенной успеваемости.

В крайних случаях, когда действительно ребенка трясет и вы не можете его оторвать от экрана, вы понимаете, что не можете отобрать у него телефон, то нужен полный детокс. Полный детокс – это крайняя мера, когда на две-три недели вы специально устраиваете путешествие в такое место, где интернета нет вообще. Это какой-то трекинг, это дикая природа или специально выстроенное место, где интернет недоступен, и две-три недели вы там находитесь.

Способы выхода из этой ситуации

Напомню, что мы можем контролировать экранное время ребенка до 14–15 лет. После мы уже не можем, но мы надеемся, что к этому возрасту сформируем все структуры самоконтроля. Хотя ситуация с интернетом сейчас такой непреодолимой токсичности, что 11–12-летний ребенок с неограниченным неконтролируемым входом в интернет, скорее всего, зависимость заработает.

Для того чтобы поменять ситуацию с зависимостью и выключить собственную тревогу, нужно понять, на каких «крючках» она держится – в чем конкретно сложность ребенка и что в вашем образе жизни эту ситуацию усугубляет? Сейчас действительно в нашей взрослой жизни почти всегда что-то есть, что провоцирует погружение ребенка в гаджеты. Это может быть наша нагрузка, это может быть наш стиль работы, это может быть наше удобство, когда мы перешли на электронную читалку вместо книги, это может быть наша депрессия, это может быть что угодно, но почти всегда что-то есть.

Еще есть особенности подросткового возраста. Всегда есть какой-то дискомфорт в реальном мире, это нормально для пубертата – иметь какие-то проблемы и причины для бегства из реальности, просто бегут теперь в виртуал, а не в книги. Я далека от того, чтобы запретить интернет, все закрыть, не давать детям аккаунты в соцсетях, но у меня стойкое ощущение – нельзя пускать ситуацию на самотек.

Я считаю, что до возраста 13–14 лет, условно до получения паспорта, а при медленном пубертате, может быть, чуть дольше, родители должны контролировать экранное время подростка. Потом нужно передоверять, менять условия договора, но при этом ребенок должен знать, что есть жизнь без интернета.

Сейчас поколение детей, которые с 2–3 лет с планшетом, не понимает, как устроить свою жизнь, как заполнить свое время без возможности погружения в сеть и как решать свои проблемы и утихомиривать свои страсти по-другому. То, что мы можем для них сделать, – это показать, что жизнь без интернета есть, она интересная и мы тоже умеем жить этой жизнью. Им нужно создать защищенное пространство, где есть какое-то время, когда интернета нет, и есть время, когда можно войти в сеть. Тут до определенного момента необходима наша помощь в дозировке.

Но это дозирование и какой-то контроль обязательно должны быть с прицелом, что дальше контроль будет передан ребенку. И обязательно должен быть подан в таком виде, что он не рушит отношения между вами. Потому что самое главное, что у нас есть, – это доверие, это приязнь, это открытость для диалога. Если мы контролируем жестко, что «нет и все», «нет, и пошел отсюда», «нет, ты еще маленький» – мы можем противопоставить ребенка себе, а это совершенно не нужно.

Кто входит в группу риска

Подростки пока еще «вылупляются», они все в стадии становления, в стадии «куколки», что там «вылупится», неизвестно, они все еще не настоящие люди, а какое-то человеческое «яйцо», человеческий детеныш, но есть норма и ненорма внутри этого периода «вылупления» из личностного яйца.

Напомню, мы говорим в основном про тех детей, которые в зоне нормы. Если дети в тяжелой группе риска или есть какие-то патологии, для них требуются дополнительные комментарии и ответы.

Первый критерий – это отсутствие патологий характера и неврологии. Что это такое? Патологии характера – это психопатия, социопатия, диагностированный синдром дефицита внимания либо диагностированные депрессии. Неврология – это тики и невротические знаки, возбудимость или, наоборот, астения. Если у ребенка есть патология характера или неврология, нужен особенно бережный и внимательный подход, абсолютно индивидуальный, а общие советы и клише, скорее всего, не подойдут.

Второй критерий кажется очень легким, но на самом деле он абсолютно не простой – это относительное довольство собой. Очень часто ребенок, проходя