Ступени в вечность - Людмила Минич

— Это что, так Бессмертные сделали? А зачем они в свои земли народ пускают, раз они запретные? Тогда никого бы не пускали.

— Ты хочешь объять слишком много, Маритха. Не для тебя это.

— Все остальное тоже не для меня было.

— Это было необходимо.

— Ну хорошо. — Она устроилась на Тангаровом арчахе.

Некоторое время было тихо.

— Они не потому запретные, что Бессмертным жаль своего золота для людей Аданты. Запретные — так говорят Ведатели. Во всем остальном мире, как и положено, незримый мир разнится с нашим, но в запретных землях они подходят так близко друг к другу…

Девушка вновь пожалела о своем любопытстве. От запретных земель уже веяло страхом.

— Не все, что ты увидишь тут, Маритха, будет осязаемо, и не все, что почувствуешь, окажется видимым. Чем дальше к Истокам, тем больше. Потому мое присутствие рядом в дальнейшем станет необходимым.

— Это как между мирами?

— Нет. Это как в двух мирах. Одновременно. Но пусть это тебя не беспокоит. Оставь это мне. Главное — цель.

— А какая? Какая цель?

— Ты узнаешь.

Снова стало тихо.

— А Ведатель… то есть Аркаис этот… Я видела его, Табалу, дом гостевой… даже фигурки эти проклятые. А сама тут валялась… Или не было меня тут? Это что, тоже вроде как между мирами?

— Нет.

После короткого молчания, опять раздался голос Маритхи.

— А что тогда? Он забрал меня к себе?

— Он не настолько силен. Аркаис и сам не может уходить в незримое полностью, всем телом. Даже когда он там, то принадлежит нашему миру.

— А ты? — спросила Маритха, предвидя ответ. — Как ты тут оказался?

— Мне это подвластно, — услышала она после недолгого молчания. — В незримом нет ни расстояний, ни других мер, даже времени. Я вошел в него, будучи в Табале, а вышел здесь. Я всегда так странствую по миру, сквозь незримое. Потому мне нет нужды все время быть с тобой, надолго отрываясь от дел в Табале. Поверь, именно сейчас они требуют моего вмешательства. Однако, как только ты позовешь, как только обратишься за помощью, я услышу и приду. То, что меня нет рядом, не значит, что я не слышу призыва, не значит, что оставляю тебя своей заботой. Если же понадобится мое присутствие, я буду здесь в тот же миг.

У Маритхи кружилась голова от такой мощи.

— Ты сильнее Темного!

— Каждому — свое, Маритха. Каждый искусен в своем умении. Ни одному Великому не объять всех знаний. Для каждого мир раскрывается по-своему.

Сонливость, расползавшаяся по телу, все никак не брала девушку. Уж очень взбудоражили ее сегодняшние «похождения». Подняли изнутри всю муть и потащили куда-то вместе с самой Маритхой.

— Тогда почему ты меня сразу не перенесешь куда надо? К чему понапрасну тратить время, если оно такое дорогое, как ты говоришь?

— Это мне неподвластно, — услышала она в ответ.

Подождала продолжения, но тщетно.

— Почему? — настойчиво спросила Маритха.

— Твое тело не принадлежит незримому. Для того чтобы войти туда полностью, оставить наш мир, нужна быстрая трансформация. И обратная — в конце пути. Твое тело к ней не способно.

«Трансформация». И он говорил что-то такое. Он тоже жаждет ее и боится не успеть. Неужто он всего лишь хочет без помех заходить в невидимый мир? Не может быть, чтобы вся эта история затевалась только из-за прогулок в незримое…

Она с усилием принялась вспоминать все, что сказал ей Темный, не забывая держать перед глазами его образ, на случай если Великий мысли ее слушает. В голове все путалось. Верно, сон насильно одолевал Маритху по приказу Раванги. Чтобы она замолчала. Сегодня Великий посвящал ее почти во все, что она ни попросит. Кроме главного, конечно. А то бредет она сквозь этот мир, не понимая что да как, а уже невозможно так… не понимая. Раванга сам это дело начал, одарив ненужным знанием. Вот теперь на этот клубок все наматывается и наматывается.

Да, Великий необычайно благосклонен сегодня к ней, к ее неловким расспросам. Однако даже почти во сне Маритха не настолько потеряла разум, чтобы не сообразить: откровенность на него нападает после ее встреч с Темным. Вослед Аркаису он силится вновь и вновь заполучить ее доверие, взять верх над Сыном Тархи и всегда преуспевает. И сегодня преуспел. Лишь одно саднит, не давая спокойно заснуть. Что эта дверь проклятая наделать может, когда откроется? Каких таких жутких дел наворотить во всем мире, что покой ее стоит свободы для Нитей, плененных Аркаисом? Иначе почему Великий отказался? Маритха не отважилась спросить и никогда не отважится.

Она словно между двумя огромными жерновами. «Ты не знаешь своего сердца», — говорит один из них. Какое коварство он измышляет? «Нельзя надеяться на твою твердость» — слова другого. Этот тоже не верит ее слову, ее воле, ее сердцу. Маритха совсем потерялась между ними. Оба знают какую-то страшную правду, неведомую девушке, и каждый из них лишь малую часть говорит… И потому каждый из них неправдив, каждый о своем радеет… Значит, верить нельзя никому…

Девушка сладко зевнула, сознание тонкой струйкой утекало, не давая поймать ускользающее. Что там еще… Да, Тангар… он скоро придет, а она не готова к дороге… Только он один… для нее старается… остальные только пальцем двинут… и все готово… и то не хотят… Хранитель, приходи поскорее!

ГЛАВА 8

— Просыпайся, — сказали Маритхе во сне.

Девушка едва смогла сообразить, где она, так крепко спала. Храмовые прислужники никогда не приходили ее будить, с чего бы теперь? Ах нет, холод пробирает намного сильнее, чем в маленькой комнатке с узким оконцем, где она провела столько времени. И постель неудобная… и дорога пролегла позади. В первый раз со времени ухода из Ашанкара Маритха спала так крепко. Целые дни исчезли из памяти.

Сон сделал свое дело — умирать расхотелось. Однако жизнь все равно представлялась малоприятной. Маритху, словно песчинку, носило ветром по воле, сильных. Несло в те края, куда совсем не хотелось. У их похода в запретные земли даже смутной цели не видно, и никто открывать ее не собирался. А что песчинка будет делать, когда ее до места донесет? Что будет после, да и будет ли? И хотелось свободы от всех этих страданий, и боязно… Куда она тогда пойдет, что станет делать одна в целом мире?

— Эй, просыпайся же! — проворчал Тангар над самым ухом, и девушка открыла глаза.

Пещера еще тонула в глубоких тенях, красноватые лучи восходящего солнца заглядывали в щели. Снаружи, должно быть, едва просветлело, но тут не скоро развиднеется…

Тень над ней глубоко вздохнула. Натужно.