Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

– Я тоже догадалась, – девушка отозвалась едва слышным шепотом. – Вот так колдовство, однако…

– А ты говорила – не заклинание!

– Это просто мясо твое – вкусное.

Оба посмеялись, обнялись, посмотрели на игравших в болоте змей.

– Ну? – негромко спросила Настя. – И куда теперь?

– В ту сторону, – Еремеев уверенно махнул рукой. – Там не так уж и далеко, наши… В лесищах драконы могут водиться, хорошо бы лодку найти или, на худой конец, плот. Тут недалеко деревня, у самой реки… а раз у реки, так должны быть и лодки, никак не может быть, чтобы не было.

– Тогда пошли, милый, искать.

Выйдя к реке, беглецы вскорости обнаружили бревенчатые мостки и привязанные к ним лодки – обычные долбленки, даже с веслами на дне – видать, сир-тя воров не боялись. Им вообще тут некого было бояться.

– Ну, поплыли, – отвязав челнок, Иван помог забраться в нее Насте, сам уселся на корму и взмахнул веслом. – С Богом!

– С Богом! – перекрестясь, девушка обернулась. – Там еще одно весло есть, дай-ка. Тоже грести буду.

А в селении колдунов поднялся большой переполох, причем, как ни странно, с явным оттенком ожидания и злобной радости, объясняющимся, впрочем, довольно просто: предстоящей охотой за исчезнувшими пленниками и их жуткой казнью! В том, что беглецов очень скоро поймают, никто из жителей колдовского селения не сомневался, единственное, что пугало – как бы болотные змеи не сожрали их раньше… Да не должны бы сожрать, змеи-то на охоту заговоренные, охраняющий вход в пещеру дракон тоже прикормлен.

Рано или поздно чужаки будут пойманы, а уж потом… Вот насчет «потом» мнения разделялись: одни предлагали просто скормить беглецов дракону, другие – то же самое, но предварительно содрав с еще живых кожу. Что же касаемо предварительных пыток – тот тут почти никаких разногласий не имелось. Все предвкушали зрелище, бегали, смеялись, одна лишь всеми забытая старуха – великая мать Хоргой-ервя – плюясь и злобно шипя, поковыляла в свою хижину.

А великий жрец, отправив воинов искать беглецов по всему селению, велел привести к себе Карасева.

– О, могучий… – преданно завопив, предатель пал ниц перед храмом. – Я их… загрызу… найду… поймаю…

Темные глаза колдуна, мерцавшие в пустых глазницах надетой на лицо бесстрастной маски из человеческого черепа, не выражали ни досады, ни гнева, одно лишь холодное недоумение.

– Этот как же так вышло? – жестом отстранив подбежавших стражников, вкрадчиво поинтересовался жрец. – Ты же клялся, что вождь белых людей – теперь наш?

– Но… – завилял предатель, – он же еще не прошел посвящение…

– Думаю – и не мог пройти! – жрец щелкнул пальцами, и двое слуг проворно притащили их храма сделанное из берцовых костей кресло-трон, скалящиеся черепа на спинке и подлокотниках трона, казалось, взирали на Карасева с усмешкою, намекая на скорую участь предателя.

– Ашлак Кала, вожак наших воинов, как-то говорил, что ему нужно чучело для отработки ударов. Чучело мы набьем сеном, а кожу для него возьмем… ты не догадываешься, с кого, подлый менкв?

– Не-ет, не-ет, не надо! – заверещав, Дрозд бухнул лбом оземь. – Я вам еще пригожусь. Я-а… я-а единственный, кто все знает о казаках… о чужаках, что зарятся на ваше злато. Больше о них никто-о не знает, никто-о…

– Замолчи! – брезгливо отмахнулся жрец. – Посидишь пока под землей, под присмотром менквов. Ха-ха, будешь кормить дракона! А я пока подумаю, что с тобой делать. Вижу – бесполезный ты человек.

– Я… я полезный! Буду полезным, клянусь!

– Увести, – великий волхв махнул рукой стражам и, подозвал пробегавших мимо парней: – Ну, как там у вас? Поймали уже?

– Еще нет, о, великий! Но мы ловим.

– Плохо ловите! Солнце уже разгорается, тает луна… И наши великие боги требуют жертвы! Не будет чужаков… будет кто-нибудь из вас. Ищите!

Все же это оказалась не та река, на которую рассчитывал Еремеев, – уже давно рассвело, беглецы плыли долго, но никаких стругов не видели. Хотя, скорее всего, за это время казаки успели сделать не один переход. Верно, сперва искали пропавших, без всякого сомнения, прочесали все, обнаружили Настасьин сарафан, рубаху, атаманскую саблю с поясом, вот и решили, что кто-то сожрал нечастных. А что? Тех, кто мог бы сожрать, здесь водилось в достатке!

Лазурью блестела вода, в лазурном ясном небе сверкали два солнца, сидевшая впереди Настя гребла не покладая рук, голая спина ее взмокла от пота, волосы слиплись.

– Эй, Настена, – потянувшись, атаман ласково потрепал девушку по плечу. – ты так все это время в келье и сидела?

– Угу, – не оборачиваясь, буркнула Настя. – Хорошо хоть кормили, а так… думала, завшивею вся.

– Хорошо бы выкупаться.

– Хорошо бы… – не переставая грести, девчонка обернулась, сверкнула очами карими, улыбнулась. – Поищем местечко?

– Поищем, – Еремеев тоже в ответ улыбнулся, кивнул. – Вон там, кажется, островок подходящий… или излучина. А песочек-то, глянь – желтый… горячий… мель!

– Там, на мели, и окунемся, – обрадованно заявила Настя. – На глубину не пойдем… Как змей этих болотных вспомню, аж до сих пор мурашки по коже… брр!

– Где-где мурашки?

Хохотнув, Иван с нежностью погладил девушку по спине, дотянулся и до груди, потрогал, поласкал пальцами грудь…

– Милый… – опустив весло, оглянулась суженая. – Мы же купаться собрались…

– Одно другому-то не мешает, люба…

Разгоряченные любовью, беглецы едва дождались, когда лодка ткнулась носом в песок, выскочили, побежали на мягкую, под раскидистой сосной, травку…

– Ах, милый, милый…

Голая Настя поддалась зову страсти с неожиданным в такой ситуации пылом, может быть, просто хотела забыться, отвлечься хотя бы на миг… и миг растянулся, расширился, поглотив собою весь окружающий мир!

Сбросив одежду, Иван ласкал нежное тело любимой, чувствуя ее руки на своих тронутых легким загаром плечах. Кажется, как давно он был лишен всего этого – упругой, с коричневатыми торчащими сосками, груди, стройных бедер, темной ямочки пупка, нежной шейки и губ… томных, раскрытых, зовущих к поцелуям!

Влюбленные слились друг с другом, и соленый вкус поцелуев исходил томною негою тел, жарких и чарующе нежных.

Иван только начал, а уж дальше все делала Настя, ничего не стесняясь, лишь прикрывая глаза… не от стыда – от страсти. Девушка бурно отзывалась на ласки, ласкала сама, прижимаясь к суженому своим прекрасным телом… Вот перевернула Ивана на спину, уселась, сжала бедра… отпрянула, нагнулась, царапая твердыми сосками широкую атаманскую грудь… Молодой человек застонал, закатив очи, провел ладонями по горячим бедрам, погладил талию, дотронулся до груди… и прижал к себе деву так крепко, словно не хотел больше расставаться с ней даже на миг!

– Милый… – закрыв глаза, стонала Настя…