Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг

Он убедился, что там пусто, как раз к тому моменту, как Кэл осторожно ступил на каменный пол. Свет его фонаря двинулся по комнате, освещая нетронутую пыль, мусор, мелкую прогнившую мебель.

Почти в самом центре, в полутени, там, где под слоем копоти и пепла отразился слабый металлический отблеск, стояло нечто. Даже вековая грязь не смогла скрыть тусклого мерцания – и Кэл понял, что не ошибся в своих подозрениях.

Фонарь Купера качнулся, и свет лег прямо на изуродованное золотое лицо.

* * *

Сначала не было ничего.

Ничто не началось, ничто не закончилось – она просто существовала в бесконечной точке, наполненной густым неподвижным туманом.

Не было ни боли, ни покоя, потому что и то и другое подразумевало присутствие чувств, но чувств тоже больше не было. Джемма лежала, будто запечатанная в этом состоянии, лишенном температуры, тяжести и направления, – и все, что окружало ее, отдавало вечностью, которую невозможно было осмыслить, потому что мышление тоже стало чуждым процессом.

Она почти заснула. Разум – что-то, что пока не исчезло полностью, – до сих пор бодрствовал, но это ненадолго. Джемма лежала на спине и, как ни странно, все еще знала это. Камень под ней был ровным, будто отшлифованным. Плоская прямоугольная выемка в центре чего-то огромного – место, где должно было что-то закончиться. Место, где уже ничего не начнется.

А затем внутри камня – в том самом, который ее держал, в котором она лежала, – что-то дрогнуло. Нечто, похожее на звуки вибрации материи… Стук.

Это был стук.

Прошло время – или его не было вовсе, – прежде чем стук повторился. В этот раз он отозвался ближе, яснее, прямо под ухом, внутри черепа, в груди. Как будто кто-то постучал по камню под спиной Джеммы – или по ней самой.

Третий удар прозвучал чуть громче. И уже не исчез сразу – его эхо ползло по пространству, заставляя туман всполошенно шевелиться. Снова и снова, оно повторялось, вытесняя тишину, мешая Джемме погружаться все глубже в сон. И вот уже кажется, будто вся пещера, туманные облака, вся каменная плита, в которую Джемма впаяна, вся черная порода под ней, бьется в судорогах.

Что-то изменялось. Бесконечный покой, в котором она почти растворилась, начал подрагивать: вибрацией, проходившей через все сущее, она чувствовала этот сдвиг.

И начала просыпаться.

Сдвиг, да. Точно. Кто-то положил ладонь на самую суть того, что держало Джемму здесь, в этой черной неподвижной тишине, и медленно, терпеливо начал сдвигать. Порыв воздуха, которого здесь не должно быть, прошелся над ней, сбив дымную туманную завесу. Извне прорвался запах выветрившейся земли, влажности, пыли и человеческих тел; запах настоящего, в котором что-то ломали и расчищали. Джемма не знала, как смогла это почувствовать, – она больше не обладала ничем, что могло чувствовать, – но она слышала, она ощущала.

А затем, сквозь белую дымку, увидела.

Лицо Кэла, склонившееся над ней.

* * *

Это была статуя.

Точнее, ее попытка.

– Это не он, – первым сказал Купер, разрывая тишину подвала.

Не Самайн.

Стоило догадаться: стоящая посреди подвала золотая фигура ничем не напоминала работу пиктов. Лицо ее поплыло и не было похоже на тот каменный слепок, что они нашли в пещере.

– Это золото из пещеры. Йен нашел его внизу, – ответил Кэл, медленно обходя вокруг, взбивая ногами волны пыли. – Поднял сюда, наверх. И переплавил.

В темноте подвала эта перекошенная пародия на статую казалась зловещей. Вся она будто вздулась на вдохе и так и застыла – широкая, тяжелая, с бурыми прожилками в металле, как если бы ее лили в спешке. Позади, как оказалось, и вовсе не было деталей – спина заканчивалась не оформленными лопатками, а просто стекала вниз, как расплавленная свеча. Фигура была не завершена, как будто ее творца кто-то прервал. Или как будто он не знал, что делает.

И все же вокруг было много следов. Металл. Пустые тигли, осколки оплавленного стекла, разбитая форма.

– Но зачем переплавлять сосуд? – пробормотал Кэл.

Может, он не был экспертом в том, по каким законам работают демонические объекты, но его знаний хватало, чтобы понимать: для распечатывания духа уничтожение сосуда обычным способом не подойдет. Трансформация – тоже. В чем причина?

– Хороший вопрос, – сдержанно ответил Купер.

Это заставило Кэла обернуться. Купер смотрел на него с тем выражением, которое у него уже бывало, – цепким, выжидающим, будто следящим за тем, куда пойдет мысль Кэла дальше.

А значит, у Купера уже был ответ, который он не мог произнести сам.

– Самайн проник Йену в голову, чтобы он заманил сюда деревенских, – начал на пробу Кэл. – Значит, статую он поднял не вопреки воле Самайна.

Если Норман за это время ему что-то и вталдычил, так это то, что у любого вопроса есть предшествующая ему логическая цепочка. И Кэл запомнил: иногда не нужно сразу бросаться решать вопрос – нужно потянуть за эту цепочку, и она сама выведет тебя к ответу.

– Ты расплавляешь металл, чтобы превратить его во что-то новое, – продолжил мысль он, останавливаясь рядом с лицом статуи. – Йен раздарил кучу золотых побрякушек соседям, пытаясь убедить их, что тут есть золото. Но если статуя была сосудом, то важно было бы сохранить ее в целости. А значит…

Купер кивнул прежде, чем Кэл закончил мысль.

– Статуя – не сосуд.

Ты расплавляешь металл не только для того, чтобы превратить его во что-то новое.

– Ты расплавляешь металл, чтобы достать то, что внутри.

Когда ответ вырвался в воздух вместе с клубом пара, растекающимся в фонарном свете, Купер кивнул еще раз. На его лице отобразилось облегчение, и он тут же обвел фонарем комнату:

– Нам нужно здесь осмотреться и…

– Подожди, – остановил его Кэл. – Есть еще один вопрос. Зачем в таком случае пытаться выплавить еще одну?

Фонарный свет вернулся к лицу жуткой статуи. Глаза – выдавленные ямки, неровные, асимметричные. Губы растеклись по подбородку, рот искажен в подобии крика.

– Из того, что наговорила Норману бабуля-призрак, я понял только то, что Йен был тот еще дьявольский адепт. – Кэл потер подбородок, снова обходя статую вокруг. – Самайн долгое время не превращал его в черную тварь, и, видимо, мужик маленько поехал крышей.

Цепочка еще не закончилась. Было куда тянуть.

– Еще Норман сказал, что бабуля была особенной. И что Самайну нужны особенные люди.

И постепенно из темноты начал показываться ужасающий в своей очевидности ответ. Они ведь все это подозревали. С самого начала, как раздался крик в ту морозную ночь.