История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

ключе. Для создания «правого блока» было еще слишком рано, как заметил в октябре 1931 года бывший лидер парламентской партии НННП Куно фон Вестарп: «Тот, кто не уверен в способности правой оппозиции управлять <…> должен считать, что цена такой попытки в настоящее время слишком высока. <…> Только после согласия кредиторов и пересмотра дани, после начала улучшения условий должна и может быть осуществлена попытка создания правого правительства во главе с национал-социалистами; о правительстве германских националистов, к сожалению, практически не может быть и речи»[32].

Таким образом, для свержения Брюнинга и замены его правым правительством не хватало двух предпосылок: успешного завершения переговоров о репарациях в Лозанне и, по крайней мере, снижения риска свержения такого правительства рабочим движением, политическая сила которого, однако, в то время опиралась почти исключительно на прусское правительство. К апрелю 1932 года эти условия уже были созданы: переговоры о репарациях в Лозанне близились к завершению, а парламентское большинство «прусской коалиции» было сломлено на государственных выборах 24 апреля 1932 года.

ВАРИАНТЫ ДИКТАТУРЫ

Свержение Брюнинга было совместной операцией руководящих групп в промышленности, сельском хозяйстве и рейхсвере, а также камарильи вокруг Гинденбурга. Искомым поводом стал протест крупных аграриев против идеи Брюнинга о принудительной экспроприации крупных обанкротившихся владений. Инициатором свержения канцлера было прежде всего руководство рейхсвера в лице Курта фон Шлейхера, который отстаивал концепцию долгосрочного установления антипарламентского авторитарного президентского режима при поддержке рейхсвера и участии НСДАП, что при слиянии военного и гражданского секторов означало превращение страны в военный лагерь (Wehrstaat).

Такая концепция «интеграции» национал-социалистов, однако, вызывала и возражения. В речи перед Промышленным клубом Дюссельдорфа 26 января 1932 года упор Гитлера на «борьбу с профсоюзами» и «роль личности», безусловно, произвел впечатление на многочисленную аудиторию промышленников, но социалистическая фразеология в национал-социалистической пропаганде и страх перед революционным импульсом масс и особенно СА вызвали и пожелания по возможности избежать прямого участия НСДАП в правительстве и вместо этого отдать предпочтение президентскому режиму без какого-либо парламентского прикрытия, но с допущением правых партий, чтобы ускорить путь к «реформе рейха» и повороту экономической и социальной политики[33].

Правительство Франца фон Папена, вступившее в должность 1 июня 1932 года, соответствовало этой концепции. Оно вступило в должность, когда переговоры по вопросу о репарациях уже близились к завершению. 20 июня 1931 года американский президент Герберт К. Гувер предложил приостановить на один год выплату репараций Германии и военных долгов союзников. Впоследствии во время переговоров о репарациях в Лозанне было решено, что Германия должна выплатить окончательный платеж в размере трех миллиардов золотых марок, а выплата должна была начаться с 1935 года. Эти соглашения фактически урегулировали репарационные претензии к Германии – выгодное для Германии решение, проистекающее из осознания, особенно США и Великобританией, что восстановление мировой экономики невозможно без урегулирования международных платежных обязательств, возникших в результате войны. Взамен германская делегация отказалась от требования исключения статьи о военном долге и положения о разоружении из Версальского договора; на этом требовании настаивали правые партии – соответственно, они отвергли Лозаннский договор.

После завершения переговоров о репарациях внешнеполитическое давление исчезло. За короткое время были политически реализованы важнейшие требования «реформы рейха». Разрешив снижение стандартной заработной платы, правительство Папена разрушило краеугольный камень социально-политических достижений рабочего движения с 1918 года. В то же время оно почти на четверть сократило размер помощи безработным и ограничило ее продолжительность с двадцати до шести недель. Наконец, кабинет Папена атаковал последний бастион социал-демократии – прусское правительство. После поражения СДПГ на выборах в апреле 1932 года сформировать правительство в Пруссии не удалось; социал-демократический премьер-министр Браун и его правительство действовали лишь временно. Постоянно нарастающие конфликты, напоминающие уже гражданскую войну, между национал-социалистами, коммунистами и прусской полицией были использованы правительством рейха как основание для незаконного, почти путем переворота, захвата государственной власти в самой Пруссии 20 июля 1932 года. Сопротивление «путчу Папена» казалось руководству СДПГ бесполезным, поскольку профсоюзы практически не имели оснований для всеобщей забастовки ввиду шести миллионов безработных, а рейхсвер был готов и решительно настроен на военные действия против вооруженного сопротивления прусской полиции и рейхсбаннера.

С 20 июля 1932 года о восстановлении демократическо-парламентского режима в Германии можно было забыть. СДПГ и рабочее движение больше не были решающей силой во внутренней политике Германии, а вместе с ними исчезла политическая и социальная оппозиция, которая с ноября 1918 года хотя бы ограничивала влияние старой элиты и правых политических сил. В последующие месяцы вопрос стоял уже не о том, будет ли достигнуто полное бесправие парламента и рабочих партий, а о том, как это будет сделано[34]. Соотношение сил в правительстве Папена теперь, казалось, также предлагало концепцию долгосрочного решения, как заявил Пауль Ройш в августе 1932 года: «Мы добьемся прогресса в Германии только в том случае, если в будущем партии будут устранены при формировании правительства. Предстоящая работа по реформированию настолько огромна, что пока невозможно думать о том, чтобы позволить партиям в рейхе и в Пруссии каким-либо образом снова взять на себя управление государством»[35].

Таким образом, проект независимой от парламента элитарной диктатуры, казалось, был успешно запущен. Однако теперь он был подорван той самой стороной, на которую он надеялся опереться прежде всего: НСДАП. Уже в марте, во время предстоящих выборов рейхспрезидента, стало ясно, насколько важным стало гитлеровское движение. Правда, Гитлер проиграл во втором туре голосования Гинденбургу – которого теперь за неимением альтернативы поддерживала СДПГ – с явным перевесом 36,8 к 53 процентам. Но если Гитлер смог добиться такого результата в почти 40 процентов для своей партии на выборах в рейхстаг, то рано или поздно канцлерство у него уже нельзя было отнять, тем более что НСДАП выиграла все предстоящие выборы в штатах в последующие недели и месяцы. В Пруссии она получила 36,3 процента, в Баварии – 32,5 процента, в Анхальте – 40,9 процента, в Ольденбурге – 48,4 процента, в Гессене – 44 процента, в Мекленбург-Шверине – 49 процентов.

Основываясь на этих успехах, Гитлер сделал условием своего терпимого отношения к правительству Папена призыв к новым выборам, которые были назначены на 31 июля. Результатом выборов стала революция. При очень высокой явке НСДАП получила 37,4 процента голосов, более чем удвоив свою долю по сравнению с 1930 годом, и стала, безусловно, самой сильной партией в рейхстаге. Коммунисты также оказались в числе победителей выборов с 14,5 процента. Получив почти 52 процента голосов, обе крайние партии вместе добились абсолютного большинства в рейхстаге