История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

она применима к Гитлеру – несомненно. Стилизация Гитлера под «фюрера», боготворимого гения, поднявшегося над своекорыстной повседневной борьбой, в значительной степени способствовала объединению партии и стала решающей отличительной чертой по сравнению с другими националистическими группами в Германии. Уже на ранних этапах существования партии было заметно стремление к вере, сходное с религией. «Фюрер, – по словам гитлеровского приспешника Йозефа Геббельса уже в 1926 году, – это исполнение таинственного желания <…> освободитель масс <…> он проповедует веру среди предельного отчаяния <…> и совершает чудеса прояснения и веры в мире скептицизма и отчаяния». По словам Рудольфа Гесса в 1927 году, фюрер «никогда не должен давать своим слушателям свободу верить во что-то иное <…>. Здесь великий народный вождь совпадает с великим основателем религии: непоколебимая вера должна быть внушена слушателям, только тогда масса последователей может быть направлена туда, куда нужно». Подчеркивание гениальности личности, безусловно, стало одним из важнейших факторов подъема этой и никакой другой радикальной правой группы в конце 1920‑х годов. «Фюрер» делал в непонятной ситуации все простым и ясным; он, казалось, отрешался от борьбы интересов между партиями и организациями – и вселял в своих последователей безоговорочную уверенность в собственном деле[26].

Между 1925 и 1928 годами национал-социалисты превратились в хорошо организованную и влиятельную партию, насчитывающую около 100 тысяч членов и разветвленную сеть партийных отделений и местных ассоциаций. Тем не менее на выборах в рейхстаг в 1928 году они набрали всего 2,6 процента голосов. В результате Гитлер скорректировал свой подход и расширил свою целевую аудиторию: теперь наряду с национально ориентированным рабочим классом в нее входили и служащие, и ремесленники, и, главным образом, крестьяне, чье тяжелое социальное положение вскоре массово привело их на северо-западе Германии и в других местах на сторону радикалов, а затем преимущественно в НСДАП. Сочетая профессиональную организованность и радикальную категоричность в публичных выступлениях с почти оппортунистической гибкостью в представлении противоречивых интересов различных социальных групп, НСДАП начиная с 1928–1929 годов стала самой мощной восходящей силой «национального лагеря».

Однако партию Гитлера возвели в статус массовой партии не организационная перестройка, не культ Гитлера и не марши СА, а последствия мирового экономического кризиса, который с весны 1930 года стал центральной темой всех политических концепций и дебатов. Это было заметно уже на выборах в Саксонии в июне 1930 года, когда НСДАП смогла увеличить свою долю голосов с 5 до 14,4 процента. В Мекленбург-Шверине, Бадене и Тюрингии НСДАП также добилась значительных успехов; и везде НННП и центристские партии проиграли.

Именно в этой острой ситуации правительство Германа Мюллера ушло в отставку. Через две недели после заключения 20 января 1930 года соглашения по плану Юнга, который сокращал репарационные обязательства Германии и создавал долговременную основу для финансовой системы, ННП порвала с коалицией, а значительная часть СДПГ также исчерпала возможности дискуссии в коалиции, члены которой уже не находили общего языка.

Теперь Гинденбург доверил представителю консервативного крыла Партии центра Генриху Брюнингу руководство правительством, не имевшим парламентского большинства. Поэтому Брюнинг сформировал чрезвычайный кабинет без консультаций с парламентскими фракциями и без коалиционных связей, но при поддержке рейхспрезидента, чтобы иметь возможность провести экономическую и финансовую реорганизацию государства без оглядки на партии и земли. Долгосрочной перспективой этой перестановки в правительстве был полный отход от парламентской формы правления, который проходил под шифром «реформы рейха». Роль, которую должен был еще играть парламент, стала очевидной уже через несколько недель после прихода Брюнинга к власти. Когда в июле 1930 года рейхстаг воспользовался своим конституционным правом и отклонил чрезвычайный указ правительства, Гинденбург без лишних слов распустил рейхстаг и тем не менее ввел этот законопроект в действие новым чрезвычайным указом. Таким образом, решение парламента было объявлено недействительным посредством волевого акта главы государства, что было не только незаконным действием, но и нарушением конституции, которое четко обозначило завершившийся переход от парламентской демократии к президентскому правлению.

Теперь предстояли новые выборы, и можно было не сомневаться, что в условиях экономического и национального кризиса радикальные партии наберут еще голоса. Но масштаб сдвига 14 сентября 1930 года стал сенсацией: НСДАП получила 18,3 процента, то есть в восемь раз больше голосов, чем двумя годами ранее, и стала второй по силе партией после СДПГ. Проигравшей на выборах оказалась НННП с 7 процентами вместо 14,2 на выборах 1928 года. В совокупности доля радикального националистического лагеря выросла с 16,8 до 25 процентов. КПГ также улучшила свои позиции, став сильнее Партии центра с 13,1 процента. Напротив, две либеральные партии потеряли более 4 процентов, а две католические партии, Центр Zentrum и Баварская народная партия (BVP), сохранили свои доли голосов. Таким образом, партии Веймарской коалиции набрали добрых 40 процентов, но не получили большинства. Чисто буржуазное правительство, даже включающее НННП, осталось в прошлом. Даже продолжение большой коалиции было уже невозможно.

Примерно 6,4 миллиона избирателей НСДАП состояли из трех групп: около трети из них ранее не голосовали, о чем свидетельствует очень высокая явка избирателей – 82 процента. Вторую треть составили представители прежнего электората НННП – здесь было заметно явное смещение сил в правом лагере. Третья треть ранее голосовала за другие партии разного спектра. Однако здесь и на других выборах в парламент штатов и рейхстаг до 1933 года следует подчеркнуть необычайно высокие колебания как среди избирателей, так и среди членов партии. Значительная часть тех, кто впервые проголосовал за Гитлера в 1930 году, конечно же, не имела устоявшегося национал-социалистического мировоззрения. Но, проголосовав за эффектную, решительную и небуржуазную партию, они смогли выразить свое отчаяние и готовность совсем отвернуться от сложившихся сил республики, если помощь не придет быстро.

Анализ социальной структуры примерно 120 тысяч членов НСДАП того времени показывает, что уже тогда распространенный тезис, будто НСДАП была партией «прежнего среднего класса», не соответствовал действительности. Конечно, ремесленники были представлены в партии несоразмерно (9,1 процента членов партии по сравнению с 5,5 процента всех занятых), равно как и крестьяне (14,1/6,7) и служащие (25,6/15,9), тогда как рабочие были явно недопредставлены (28,1/45,1). Однако около 34 тысяч рабочих составляли самую большую группу среди членов партии – и это развитие усилилось в последующие годы как среди избирателей, так и среди членов партии. НСДАП имела больше сторонников и избирателей на протестантском северо-востоке, чем на католическом юге и в рабочих кварталах. По отношению к числу жителей больше всего членов в Киле, Кёнигсберге, Касселе и Вуппертале; меньше всего – в Дортмунде, Аугсбурге, Гельзенкирхене и Кёльне. Однако со временем национал-социалистам удалось проникнуть во все социальные слои, завоевать избирателей