Когда отцветает камелия - Александра Альва

переплелись, и тёплый огонь кицунэ пробежался по коже, растекаясь по всему телу.

– Камелия снова цветёт, – заметил он, крепче сжимая ладонь Цубаки.

– Помню, как ты поймал меня на воровстве бумаги в один из первых дней здесь и упомянул, что за это полагается строгое наказание. Но почему-то тогда вместо десяти ударов палкой ты лишь похвалил мой рисунок с камелией: «Прекрасный цветок будет напоминанием, что однажды вновь наступит зима и новые бутоны распустятся под снегом». Время пролетело быстро, и вот теперь зима действительно наступает.

– Я действительно так сказал?

– Неужели у кицунэ настолько плохая память? – Цубаки приподняла брови и заглянула в глаза Юкио. – Уверена, что ты до сих пор хранишь тот самый рисунок, который я тебе подарила.

– Конечно. Я храню все твои картины. В них ты вкладываешь часть себя, так как я могу их выбросить?

Цубаки не ожидала услышать такой ответ, поэтому приоткрыла губы и смогла произнести только тихое: «О!»

С этого места открывался вид на город, лежащий у подножия горы, и на серую полосу моря, сливающуюся с небом. Цубаки обернулась и задержала взгляд на белеющих вдалеке гребешках волн: хоть она провела всю жизнь недалеко от воды, но к морю ходила редко, боясь ёкаев, что встречались на берегу и в прибрежных пещерах. Почему-то именно сейчас захотелось прогуляться по белому песку и почувствовать на лице солёный ветер.

– Ты свободна завтра? – нарушил тишину Юкио, заметив её странный взгляд.

– Не сказала бы. В последнее время у нас мало заказов и молитв, связанных с изгнанием ёкаев, но Хару-сан научила меня составлять гороскопы удачи оха аса131 для горожан и накладывать лёгкую защиту на дома или предметы. Сейчас у меня достаточно работы, Юкио-но ками.

Она гордо вскинула подбородок, но в её глазах уже заблестел знакомый огонёк.

– Значит, ты не хочешь съездить со мной в небольшое путешествие?

– Хочу! – Она тут же преградила путь хозяину святилища, не давая ему сдвинуться с места. – Куда?

– Завтра узнаешь.

Юкио коснулся когтями тёмных волос Цубаки, провёл линию вдоль шеи и остановился у ворота, прикрывающего ключицы.

От столь нежного прикосновения акамэ неосознанно прикрыла веки, позабыв обо всём, что собиралась сказать.

– Ты когда-нибудь выезжала за пределы Камакуры и окрестных деревень?

Она покачала головой и накрыла его руку своей ладонью.

– Мои родители – крестьяне, их не оторвать от земли, дома и мастерской. Когда отец уезжал в Эдо подписывать договор на поставку красителя, он не брал меня с собой, а предпочитал возить туда мальчика, который работал у нас подмастерьем.

– Понятно. Тогда с наступлением весны мы отправимся в долгое путешествие. Есть столько мест, которые я хочу тебе показать! Бамбуковый лес Сагано недалеко от Киото, поляна с сибадзакурой132, откуда открывается прекрасный вид на Фудзи-сан, водопад Нати-но-таки и высокая пагода Сайгантодзи, а на острове Эдзо я видел однажды голубой пруд…

– Невероятно! – с восхищением сказала Цубаки, но ей всё равно казалось, будто Юкио говорил о чём-то недосягаемом. – Я бы хотела написать на бумаге каждый красивый вид, который встречу!

Она закашлялась, отступая немного назад, и этот сухой кашель звучал слишком неестественно для такой молодой девушки. За последний месяц одеяния мико стали ей велики, и Цубаки приходилось подвязывать хакама дополнительными лентами, а непроходящие синяки под глазами скрывать позаимствованной из дома мико пудрой. Потеря части души всё чаще давала о себе знать, и с каждым днём обманывать хозяина святилища становилось всё тяжелее.

Юкио качнул головой и неуверенно протянул к акамэ руки, кладя одну ладонь ей на плечо, а другую на сотрясающуюся от кашля спину.

– Тебе холодно? Давай зайдём в дом.

– Всё нормально, я всего лишь немного простыла.

– Цубаки! – Обеспокоенный голос зазвучал строже. – Скажи мне честно, тебе ведь становится хуже?

– Я в порядке.

– Посмотри на себя! Твоё тело слабеет с каждым днём, и, возможно, я не успею вовремя найти подходящее лечение.

– И что тогда? – Цубаки взглянула на него исподлобья, и красный отблеск мелькнул в её глазах.

– Если я не смогу вылечить тебя от последствий потери души, то позволь мне хотя бы спасти твою жизнь. Я заберу силу акамэ, чтобы божественная энергия перестала пожирать тебя изнутри.

– Нет. Я не хочу этого! – Она отшатнулась от Юкио, словно его прикосновения внезапно причинили ей боль. – Здесь я нашла семью, дом и друзей, я нашла тебя! Мы с Кэтору-сан, Хару-сан, каннуси Кимурой-сан и новыми мико вместе защищаем святилище, город и простых людей. Я пишу картины и учусь каллиграфии, чтобы создавать свои свитки, я помогаю искать ёкаев и очищать их души от сожалений! Я просто счастлива здесь рядом со всеми! И что ты предлагаешь? Хочешь лишить меня духовной энергии, памяти и зрения, чтобы я больше никогда не смогла увидеть или услышать никого из вас? И зачем мне такая жизнь? – Она выдохнула и снова закашлялась, отбрасывая протянутую Юкио руку. – Раньше я и правда считала силу акамэ проклятьем, от которого нужно как можно скорее избавиться, но именно благодаря дару я попала в святилище Яматомори. Я узнала, что не все ёкаи желают мне зла и что не все они любят причинять вред людям. Они такие же, как мы, несчастные, одинокие, брошенные в этом мире на произвол судьбы. Как я теперь могу обо всём забыть?

– Но иначе ты умрёшь! – возразил Юкио и впервые за свою долгую бессмертную жизнь ощутил настолько гнетущую беспомощность. – Я тебя никогда не оставлю, даже если ты лишишься воспоминаний и зрения!

– Нет! Ты же обещал, что мы будем искать выход до тех пор, пока не получится. Ты говорил, что есть ещё одно существо, которое может знать, как избавиться от благословения Инари другим способом. Давай пойдём к нему, ещё есть надежда!

Юкио приложил ладонь ко лбу и сильно надавил пальцами на виски.

– Ладно. Сегодня я отправлюсь туда и попробую хоть что-то разузнать.

– Я с тобой.

– Это невозможно. Я воспользуюсь магией торий для перемещения между святилищами, чтобы быстрее вернуться назад. Если возьму тебя с собой, то энергия богини Инари, пронизывающая ворота, может убить твоё ослабленное тело.

Цубаки и сама прекрасно знала, что после потери души не могла часто применять магию или подвергаться её воздействию: жизнь и так утекала, словно вода сквозь сито для промывания риса, и пустота внутри с каждым днём всё больше вытесняла всё, что когда-то казалось важным. Но самым невыносимым для акамэ было смиренное ожидание своей участи.

– Ладно, тогда сегодня я помогу Хару-сан с составлением календаря, который нам недавно заказали, – сказала она чуть хриплым после долгого кашля голосом и натянула