Пробуждение древних сил - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Потому что, в глубине души, оба понимали, что эта девочка может улыбаться сколько угодно. Но если она рассмеётся… Для них всех будет слишком поздно.

Девочка, стоявшая посреди поляны с мёртвым, всё ещё тёплым телом оленя, продолжала смотреть на них той самой неподвижной, едва уловимой улыбкой, как будто она вовсе не ощущала угрозы. Но на самом деле – ощущала. Это мгновение затишья было не спокойствием, а выверенной, хищной паузой. Как перед прыжком. Потом она склонила голову набок, будто слушая. И вдруг – резко, как сломанная нота в тишине, дрогнул воздух. До них донеслись голоса. Сначала – тихие, шепчущие, будто ветер в старом колодце. А потом они переросли в крики. И из-за ближайших деревьев вышли люди. Люди?

Соль Хва мгновенно напряглась, шагнув ближе к Андрею. Один из мастеров семьи Лин неуверенно вытянул руку:

– Это… Это же наша группа, что ушла назад к деревне?

Но Андрей не отвечал. Он внимательно смотрел на девочку, чьи глаза начали медленно закатываться вверх. Взгляд стекленел, тело чуть подрагивало, как марионетка в руках слепого кукловода. Её губы, наконец, разошлись, и изо рта посыпались чёрные слова, как угольная пыль:

– Вы всё испортили. Всё рано. Всё не по плану. Нельзя пробудить хозяина, когда он вне зоны. Это карается.

И тогда иллюзия захлопнулась. Мастера семьи Лин, стоявшие по краям поляны, вдруг одновременно задрожали. Их глаза потемнели, на лбу проступили тонкие чёрные нити, будто под кожей кто-то провёл кистью с чернилами. Один за другим они повернулись к Андрею. Выражения лиц – безумные, искажённые ужасом и подчинением. Кто-то выхватил клинок. Другой – уже шептал мантры боевой техники, поднимая руку.

Соль Хва, увидев это, бросилась между ними и Андреем, но он, не моргнув, произнёс:

– Это не они. Это она… В них…

Он вытащил артефакт. Камень, заключённый в полупрозрачную сферу из оникса и золы, треснул по шву, как будто отозвался на присутствие Духа. Флуктуации пошли волнами, не звуковыми – духовными. Из глубин артефакта проснулась печать, запечатанная Андреем с использованием древнего ядра, извлечённого из последствий первого касания с Хао-Цзу. И когда артефакт ожил – девочка завизжала.

И это визг был совсем не детским. Это был крик испуганного зверя, вырванного из логова. Иллюзия мгновенно рассыпалась. Мастера упали на колени, тяжело дыша, и их глаза постепенно прояснились. Пространство вокруг задрожало, будто сама реальность отпрянула от чуждой силы.

Девочка – сателлит тут же отступила назад, уронив тело оленя. Из её ног уже тянулись тени, готовые разорвать пространство и уйти.

– Она пытается сбежать! – Крикнула Соль Хва. Но Андрей уже двинулся вперёд. Один шаг – и он сорвал со своего пояса другой артефакт. Иглу-мост, созданную по образцу пространственного колышка, усиленную обломком плоти Пэкхо. Он метнул её прямо под ноги духа. Пространство дёрнулось, как подбитая ткань – и свернулось, схлопываясь, и разрушаю само возможность для попытки побега.

– Ты не уйдёшь. – Прошептал он.

Но девочка, исказившись в каком-то странном, нефизическом движении, метнулась в лес, унося с собой клубок теней, что скручивались позади неё, оставляя шлейф копоти в воздухе.

Андрей бросился за ней. Он не колебался. Ни на мгновение. Пространство дрожало и рушилось вокруг, но он шёл след в след, его духовная суть уже резонировала с сигналами духа, он чувствовал её – как зверь чувствует запах крови.

Она пробегала сквозь завалы деревьев, исчезала в отражениях луж, прорывалась сквозь трещины коры, и каждый раз думала, что сбежала. Но Андрей всё равно был рядом.

– Зачем ты готовила это место? – Спросил он, больше мысленно, чем вслух. И чувствовал в ответ только бешеный ритм страха. Она уже явно понимала, кто он такой. Она чувствовала сущность кости Павшего Бога в его организме. Она помнила, чем пах тот, кто однажды уже сорвал планы её хозяина Хао-Цзу. Поэтому она не хотела сражаться. Она хотела убежать. Но не в этот раз.

Дух-сателлит бежал всё дальше, или, скорее, протекал сквозь мир. Он не двигался, как живое существо. Он разрывал ткань пространства, вползал в щели между тенями, искривлял лучи света и прятался в бликах. Лес дрожал от его присутствия – древние деревья трескались от искажённой энергии, воздух становился густым и вязким. С каждой новой попыткой скрыться дух паниковал всё сильнее.

Он явно не понимал того, почему все его усилия не дают желаемого результата, и преследователь никак не отстаёт от него? Почему он не может уйти? Почему тот, кто должен был быть просто человеком, чувствует каждый его прыжок, каждое искажение, как хищник – биение сердца жертвы?

Андрей не гнался за ним слепо. Он сам “вёл” этого духа туда, куда именно ему было нужно. Пространственные метки, расставленные парнем ещё в процессе исследования разрушенной деревни, начали срабатывать одну за другой. Он создавал разрывы в ткани мира – искусственные, но управляемые. Скользкие, серебристые разломы, в которые дух сам проваливался, даже не осознавая, что его путь очень плотно контролируется.

Каждый шаг Андрея сопровождался дрожью пространства. Он использовал технику плетения пустот, выученную после столкновения с Вратами Безмолвия. Создавал ловушки, в которых дух не мог ускориться, не мог повернуть. В этих местах сама суть движения превращалась в круг. Дух вырывался – и снова оказывался там же.

– Ты ведёшь себя, как человек. – Прошептал Андрей в пустоту, чувствуя, как тень мечется где-то в метре от него, скрытая между тонкими слоями реальности. – А это значит, ты боишься.

И тогда он раскрыл печать. Артефакт, что он носил на поясе, содрогнулся. Это был тот самый сосуд, в котором покоилась первая печать Хао-Цзу. Объект, в который было вложено ядро крови, собранное в тот момент, когда существо, именуемое Хао-Цзу, было разорвано на грани между жизнями. Сам дух, запечатанный внутри, не мог говорить – но помнил. И этот след памяти был триггером.

Стоило сосуду раскрыться, как всё пространство вокруг содрогнулось. Не громко – но глубоко, внутренне, как будто весь лес услышал глухой, вязкий звук. Дух-сателлит взвыл, но не в голос. От него не было ни звука. Вой пришёл изнутри, как если бы сама земля заныла от боли. Её тень, некогда ловкая и быстрая, развалилась, начала терять форму, обнажая то, чем была на самом деле – осколок сознания, вложенный в маску девочки.

– Н-н-неет… н-не… хозяин… не позволит… – Захрипела она, и голос её становился то детским, то старушечьим, то вовсе не человеческим. Но Андрей уже завершал круг. Он установил последние фиксаторы. Пространственные