Лекарство от старости - Елена Горбачевская

На секунду в огромном зале повисла такая тишина, что было слышно, как бьется в огромное оконное стекло муха, а потом тысячи голосов взревели разом…

— «Вашингтон пост». Скажите, господин Максимов, как Вы смотрите на проблему перенаселения Земли в связи с применением Вашей методики?

— Видите ли, мальтузианство зародилось еще в девятнадцатом веке. — улыбнулся Егор. — Считалось, что человечество растет в геометрической прогрессии, тогда как ресурсы — в арифметической. В двадцатом веке по разным поводам некоторые философы вновь возвращались к этому учению. В последний раз — в семидесятые годы двадцатого века, после так называемого беби-бума, произошедшего в США. И каждый раз предрекалась гибель человечества от голода и перенаселения. И каждый раз — ошибочно. Не только меняется наша окружающая среда, становясь для человека все более комфортной и безопасной. Меняются, и гораздо быстрее, чем среда, сами люди, их приоритеты. И уж, поверьте, обретя возможность не стареть, очень немногие тут же бросятся с упоением плодить потомство!

— А все-таки, если человечество хотя бы по инерции возрастет численно, что тогда?

— Да, в конце концов, можно будет открыть программы по освоению и колонизации ближайших планет, до которых так пока руки и не доходят из-за политической суеты. Это сейчас кажется, что угробить двадцать лет жизни на какой-то проект, который еще не известно, принесет ли славу и деньги, просто преступление перед самим собой. Но, когда перед Вами — сотни лет, то на все это смотришь по-другому. Уж поверьте!

— «Ньсуик». Скажите, господин Максимов, что вы думаете о проблеме войн в свете Вашей методики и увеличения длительности жизни?

— В двадцатом веке после изобретения оружия массового уничтожения человечество несколько десятилетий жило под угрозой новой, третьей мировой войны, которая запросто могла стать последней за всю историю. Однако, несмотря на огромное количество локальных войн, мировая война так и не разразилась, и ужасное оружие ни разу не было применено. Это может говорить только о том, что у человечества как видовой популяции имеется инстинкт самосохранения. Сейчас все вообще должно быть по-другому. Судите сами: пока в Вашем распоряжении всего лет семьдесят, из них двадцать вы потратите на учебу, еще двадцать, максимум тридцать — на активную жизнь, карьеру и так далее, а после пятидесяти, как ни крути, уже следует иметь кой-какой капитал если и не в виде денег, то в виде заслуг, положения в обществе и тому подобного. То есть за эти двадцать-тридцать продуктивных лет нужно ухватить, урвать как можно больше всего: власти, денег, влияния. И это при том, что второго шанса, второй молодости не будет! А слабости враги не простят. Никогда! Потому что у них тоже на все про все есть те же двадцать или тридцать лет. Вот и получается, что в тех ситуациях, когда поставленных целей можно добиться дипломатией, но лет за сорок-пятьдесят, политики прибегают к скоростному, а значит, к силовому методу решения.

— А, так сказать, рядовые исполнители? Ведь всегда находятся те, кто за идеи или же деньги готов воевать: убивать или погибать самому?

— А Вы задумывались над тем, какова альтернатива у того же наемника? Образования нет, поскольку вроде как стар учиться в двадцать с лишним, денег хочется, делать ничего не умеет. А с другой стороны, если даже и убьют, то теряет он не так уж и много: лет двадцать-тридцать, реже сорок скучного существования в компании радикулита, геморроя и прочих возрастных радостей. Я сильно сомневаюсь в том, что, имея возможность жить несколько сотен лет и в любой момент пойти учиться либо каким-то иным образом изменить свою жизнь человек захочет от этого отказаться во имя сомнительного удовольствия скакать по джунглям с автоматом.

— «Аргументы и факты». Скажите, Егор Андреевич, а как будут решаться проблемы правонарушений и преступлений? Неужели преступник тоже будет вечно молодым и сможет убивать, грабить бесчисленное количество раз, отсиживая по несколько лет, возвращаясь из тюрьмы молодым, здоровым, полным сил и принимаясь тут же за старое?

— Во-первых, я думаю, что произойдут достаточно серьезные перемены в экономике и психологии, и многие молодые люди уйдут из криминала по тем же причинам, по которым не станут подаваться в наемники. А во-вторых система наказаний, разумеется, должна быть пересмотрена. А теперь представьте себе, какая страшная штука — пожизненное заключение, когда живешь лет этак шестьсот? Или тысячу?

— «Нейшнл Джиографик». Господин Максимов, а каким образом дар «вечной молодости» будет распределяться между людьми?

— У меня пока ресурсы достаточно ограничены. В первую очередь, не хватает квалифицированных специалистов, которые могли бы применять методику на практике. Поэтому в начале будет существовать определенная избирательность: ведущие ученые, государственные деятели, писатели, художники и так далее. Но, я думаю, такая ситуация сохранится недолго, не более десяти лет. Уже сейчас я привлек к реализации проекта ряд своих бывших коллег, в том числе автора метода компьютерного моделирования Татьяну Мазовцеву.

— А как же в таком случае внедрение Вашей методики будет проходить в странах третьего мира? В той же Африке?

— Точно так же, как и в странах первого. По принципу расширяющейся пирамиды. Наш проект будет проходить под патронажем ПРООН, программы развития ООН, и никто, уверяю Вас, не будет обойден.

— «Нью-Йорк Таймс». Господин Максимов, а как Вы будете поступать, если кто-то не захочет проходить Вашу терапию? Возможно ли принуждение в этом вопросе?

— Да Бог с Вами, какое принуждение! Тут от добровольцев не знаешь, куда деться! Разумеется, нет!

— И что же? Тот, кто пройдет Вашу терапию, никогда не умрет?

— Надеюсь, такого не случится, — Егор грустно улыбнулся. — Это было бы слишком жестоко — жить вечно. Помните, еще в Библии было написано о таком проклятии. Нет, я думаю, что все будет по-другому. Мы просто будем жить, естественно, намного дольше. И будем избавлены от длинной, тусклой старости с ее характерными болезнями, такими например, как психологические деменции: болезни Паркинсона, Альцгеймера и так далее. Возрастные изменения костей, суставов, позвоночника и сосудов — тоже не самая приятная вещь, и она, надеюсь, также останется в прошлом. Но моя методика пока ничего не может поделать с рядом болезней, в первую очередь, онкологических, сердечно-сосудистых, инфекционных. Здесь еще — работать и работать!

— «Штерн». А что по поводу увеличения срока жизни могут подсказать Ваши крысы?

Егор усмехнулся.