Лекарство от старости - Елена Горбачевская

— С удовольствием! — улыбнулась Таня. — Знаешь, он — просто чудо! Кстати говоря, ты в курсе того, что ему уже тридцать пять?

— Что?! Так выходит…

— Да, господин гений! Благоприобретенная способность клеток к множественному делению оказалась ко всему прочему и доминантным признаком. Разумеется, пример Ивана — разовый показатель, но, думаю, вскоре мы получим и другие подтверждения этого.

— Здорово!

— Ну, а вообще… Вообще-то Иван — мой самый близкий друг. Видишь ли, наши отношения складываются довольно причудливым образом. С одной стороны, он — мой сын, а взаимопонимание всегда было нашей сильной стороной, в особенности после того, как мы сообща выгнали его папашу. С другой — он уже совершенно взрослый мужик, не нуждающийся ни в опеке, ни в родительской помощи. А я, как ни крути, довольно молодая, и, как ты заметил, привлекательная женщина. Вот и получается, что игра в дочки-матери осталась в далеком прошлом. Не знаю, такие отношения, вероятно, возможны между очень близкими братом и сестрой, которые к тому же не стремятся навязывать друг другу свое общество в неограниченных количествах, зато всегда готовы прийти друг другу на помощь.

— В смысле?

— Ой, смеяться будешь! — Таня с улыбкой махнула рукой. — Представляешь, лет этак пять назад у меня случился страстный роман с его коллегой по работе, бывшим однокурсником!

— И что? Сынок выступил в роли дуэньи?

— Ага, что-то вроде того. Сначала он пытался убедить меня, что Виктор — совсем не то, что мне надо, что он зануда и карьерист и так далее.

— Надо же! А я думал, наоборот, принялся увещевать маменьку, что не стоит старухе, которая помнит, как по земле мамонты бегали, портить жизнь молодому и красивому парню!

— На себя посмотри, ископаемое! Так вот, когда он понял, что увещеваниями от меня ничего не добьешься, то создал нам с Виктором режим наибольшего благоприятствования.

— Вот это да! — притворно удивился Егор. — Надо же, сводник малозимний!

— Какой?

— Малозимний. Если бывают малолетние, то почему бы не быть малозимним? Ну, и что дальше было?

— А все просто, — пожала плечами Татьяна. — Я выдержала только месяц, представляешь?

— Почему?

— Потому, что мой Виктор оказался таким… старым, что ли? Пожалуй, другого слова и не подберешь. Знаешь, такое было ощущение, что ему уже давно пора на пенсию, а я только-только из Университета вылупилась. В общем, ребеночек оказался прав!

— А чем он у тебя еще занимается кроме того, что блюдет твою женскую честь?

— Треснуть бы тебе по шее, да ладно. А что касается профессиональной деятельности, то тут, я полагаю, не обошлось без моего влияния. Биофак и все такое. Разумеется, курсе на третьем он проштудировал все, что было в моем компьютере о проекте.

— Так, выходит, ты тоже надула дяденек из ФСБ? — расхохотался Егор.

— Ну, как тебе сказать? В общем, так получилось! В итоге к моменту защиты диплома ребеночек уже полностью разобрался в наших с тобой умозаключениях и принялся строить свои.

— А подробнее?

— Он решил, что механизм избыточной теломеризации может быть применим не только для поддержания, так сказать, статус кво организма, но и при изменении некоторых параметров — для регенерации тканей. — Татьяна хорошо знакомым жестом отбросила со лба упрямую челку. — Зачем, подумай сам, пришивать оторванную руку или ногу, которая еще не известно, как приживется, когда недельки за две можно вырастить новую?

— Надеюсь, материалы у вундеркинда с собой?

— Обижаешь!

Егор вставил компакт в компьютер и принялся просматривать файлы. Похоже, мальчишка — действительно гений! По крайней мере, очень талантлив. А он, Егор, пока его имя на слуху, пока на его исследования не скупясь дают деньги, просто обязан сколотить команду из таких, как Иван и Татьяна, развивая самые необходимые, самые перспективные направления биологии и медицины. Те, которые позволят вечную молодость на самом деле превратить в практическое бессмертие!

— Здравствуйте, Центр медицинской биологии! — Людочка сняла трубку, не дожидаясь третьего звонка. — Да, Генеральный директор на месте. Как Вас представить?

Бессменная секретарша переключила канал.

— Егор Андреевич! Вас спрашивает господин Джонс из университета Беркли по поводу конференции.

— Спасибо, Людочка! — раздалось из селектора.

Дверь в приемную открылась, и вошла Татьяна.

— У себя?

— Да, только он по телефону разговаривает.

Когда Таня вошла, Егор как раз повесил трубку.

— Привет, как дела? — улыбнулась она. — Не надоела руководящая работа?

Егор откинулся на спинку кресла и с хрустом потянулся.

— Знаешь, тогда, почти двадцать лет назад, когда мы с тобой затевали этот наш Центр, я и сам думал, что не справлюсь, что не мое это — руководить такой организацией. Но чем дальше, тем больше я понимаю, насколько это важно. Вечная молодость, конечно же, прекрасна. Но если талантливый художник вдруг в самом расцвете умирает от инфаркта, то грош ей цена!

— Максимов, ты и через пару сотен лет не остепенишься и, тем более, не угомонишься! Ты просто будешь не ты, если у тебя не будет очередной идеи фикс!

— Сама такая! — парировал Егор.

— Я и не спорю. Более того, именно поэтому с тобой и работаю. Впрочем, ты имеешь счастливый талант добиваться поставленных целей. Ладно, расскажи-ка лучше, как у тебя там дома?

— А, — махнул рукой Егор. — Не спрашивай!

— А что так?

— Да Настя что-то совсем сдала.

— Да-да, я тоже заметила во время последней презентации, — кивнула Татьяна. — Как-то она потускнела, что ли. Поэтому, собственно говоря, и полезла к тебе с расспросами. В чем дело? Может, она чем-то больна?

— Да нет, проверял ее, сама понимаешь, вдоль и поперек. И — ничего! Абсолютно здорова, хоть в космос. И в то же время стала какая-то сварливая, желчная. Я только тут, на работе, и спасаюсь.

— Может, ей просто скучно? Может, тоже стоит поработать?

— Думаешь, я не пробовал ее уговорить? — Егор бессильно развел руками. — Только все без толку. Раньше хоть бегала по всяким салонам, показам мод и косметическим кабинетам, а сейчас только сидит дома сиднем и злится. О детях я уже и не заикаюсь, собаку предложил завести — нет, не надо!

Максимов замолчал и уставился в окно.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Татьяна, — моя бабушка вывела свою теорию, как она выражалась, психического здоровья.

— Эта та самая бабушка, автор тезиса о красоте и возрасте?

— Да, та самая, — кивнула Мазовцева. — Так вот, она утверждала, что в обычной жизни у человека существуют как бы три ипостаси: восприятие мира, принятие решений и отношение к происходящему. И для полноты душевного здоровья необходимо, чтобы человек в любом возрасте воспринимал мир с яркостью и удивлением маленького ребенка, решения принимал соответственно зрелому человеку, а к жизненным обстоятельствам относился с терпимостью мудрого старика.