Побег из Вавилона - Александр Тюрин

Срочно пора с пакетом на выход. Но обратную дорогу, ведущую к башне, мне перегородило огромное щупальце, свившее элегантную фигу. Свернем. Нет, от него никуда не денешься. Робот-спрут мог дотянуться до любой точки склада, и вот уже щупальце обрушилось туда, куда я чуть-чуть не дошел. Я взваливаю пакет на себя, ускоряюсь, петляю. Щупальца лупили туда-сюда, я карабкался по ближайшему к стенке стеллажу, укрываясь от ударов за штабелями. Подо мной рушатся все его секции, но я уже наверху, цепляюсь за ручку люка, оставшегося от ремонтников, и проворачиваю ее. Оказываюсь в узком тоннеле, почти трубе; щупальце проникает за мной, я скачу от него на четвереньках. Наконец, выпадаю в соседний бункер и отрываюсь от робоспрута.

Скатываюсь по пандусу вниз, здесь просто груды деталей и узлов, под ними что-то жужжит – неисправные или разрядившиеся робоустройства небольшого размера.

В этом бункере относительно безопасно, но и время уходит бесполезно, дорога обратно на башню перекрыта. Запас кислорода заканчивается, стрелка почти на красном делении. Интракорпоральные датчики показывают, что остатки его расходуются, в основном, моими разгоряченными мозгами. Но я еще держусь – похоже, франки успели внести в меня зомби-гены. Здесь должен быть выход, потому что это всё как-то сюда попало. Поиск дает результат: имеется клинкетная дверь, которую густо залепила слизь из отработавших наноботов, находящихся в состоянии коллоидного раствора. Я счищаю агрессивную слизь манипуляторами экза, она в ответ булькает и брызгается чем-то едким. Но вот дверная плита сдвигается в пазах, проход открыт, появляется ариаднина ниточка, ведущая в заброшенную канализацию – виртуок подсказывает, что есть шанс пробраться по ней в городскую клоаку. Короче, вперед, в неизведанное дерьмо.

И вдруг экзоскелет начинает меня сдавливать.

– Ты чего, напарник? – вынужден был окликнуть его в весьма дружелюбном стиле.

– Ты ведь сам не захотел, чтобы я был у тебя напарником. Поэтому я возвращаюсь с трофеем один. Поскольку ты никак не отрубаешься от недостатка кислорода, мне придется поторопить события.

– Это что приказ дона Леоне?

– Это окно возможностей. В случае твоей гибели он разрешил мне вернуться одному. Главное – доставить искомое, а не твою задницу. Я возвращаюсь один – бинго! Тогда мой интеллект признан окружающими и я становлюсь экзоскелетом самого дона Леоне. Сечёшь?

Он сжимает меня, выдавливая из меня потроха, острые выступы экзочерепа врезаются мне в виски. Я пытаюсь вырваться, да некуда – экз со всех сторон от меня и сейчас просто уменьшает внутренний объем.

И вдруг псевдонапарник заскрипел, мелко затрясся, будто усиленно сопротивлялся какой-то большой нагрузке, а его натиск на меня ослабел. Отлетел его экзочереп – облегчение моей бедной голове. Еще пара мгновений и он разорван на две половинки, распушившиеся шевелюрами порванных проводов и изоляций. Они отброшены в стороны и беспомощно пытаются отползти еще куда подальше. Теперь им место здесь навсегда – в отстойнике для всякого дефектного барахла.

А я услышал: «Ау, Петрович 1.0». Так меня звало только одно существо – робот-тяга Матвей 2М.

Матвей! Это то, что было в пакете – как быстро он сумел собрать сам себя. Но у нас вся роботехника в Марусии умеет чинить, собирать и разбирать саму себя. Да и мощности в руках-манипуляторах у Матвея хватит, чтобы любого недруга порвать – он же для горнодобывающих работ был спроектирован, настоящий шахтер, имеется встроенный отбойный молоток для особо непослушного материала. Это потом мы его на разнорабочего переквалифицировали. Мы с ним вместе столько тоннелей в Северном каньоне выкопали и засадили всякой полезной растительностью.

Готов обнять тебя, старина, но кислород, считай, на нуле. Забери у разорванного экза лидар, тебе пригодится. Я жив? Уже нет или еще да?

Я еле соображаю, но вспоминаю… Взрыв на дороге среди скал Флегры, разгерметизация кабины, въезжаю скулой в приборную доску. Уронив на нее сгусток крови, едва успеваю надеть шлем и подсоединится к системе видеонаблюдения. Сколько же их – кочевники несутся на кургузых скутерах из ущелья, наперерез мне. Воспользовались тем, что я еду по узкой дороге, напоминающей карниз – слева скальная стена, справа обрыв, мне не развернутся. Блин, а ведь до демилитаризации на здешних трассах киоски стояли и даже встречались девы, предлагающие интимные услуги дальнобойщикам. Теперь вместо коммерческих утех коммерческий грабёж. Вот дорога расширятся, но кочевники уже по сторонам. Ударил по тормозу – и двое бомжар смайнало с крыши моего грузовика. Вильнул вправо – и скутер, на котором ехало семейство отморозков, сверзился в обрыв. Но на месте кофейника – дырка в обшивке с оплавленными краями, проделана выстрелом из гранатомета. В дырку влезает голова в шлеме, изображающем змеиную пасть, а вместе с ней ствол. У меня на предплечье уже нахлобучен манипулятор с клешней, которой моментально отрываю змееголовому кисть руки вместе с помповым ружьем – чтоб не пугал людей. Змееголовый исчезает. Давлю на педаль газа, но что-то не дает набрать скорость, да и камеры заднего вида перестали фурычить. Высунувшись наружу, заметил еще одного «зрителя», выглядывающего со стороны заднего борта – поганец нацепил на фаркоп огромные грабли в виде прицепа. Пуля звякнула по моему шлему, но я выстрелом из трофейного помпового ссадил отморозка с «облучка». Ползу вдоль борта к фаркопу, чтобы сбросить грабли, однако крючья, накинутые кочевниками, срывают меня с грузовика на камни. Последнее, что вижу – паутина трещин, разбегающаяся по забралу шлема.

За что я тогда беспокоился? Чтобы налетчики не разгадали загадку, связанную с Матвеем. Мы ж вместе с ним нашли в горах Флегры… сознание. Не какой-то там искусственный интеллект, балакающий в соцсетях на уровне тёлок с одной шопинг-извилиной, пусть даже и способный к самопрограммированию, а то, что дает возможность осознавать себя и мир…

Кислорода ноль, я сейчас задохнусь. Нет, всё-таки еще дышу.

Я стал концентрироваться на своем дыхании, в такт ему заколебались и утончились стены и своды. Псих-машины сделались тонкими натянутыми оболочками, я увидел проходящие по ним токи и огоньки – огоньки сознания.

Из «клюва» робота-спрута выглянул дух и я почувствовал его дыхание. Я разглядел в сияющей спирали его лицо, гладкое и белое, с алмазными прозрачными глазами. Он дышал в такт мне. И это лицо было соединено хрустальными паутинками, по которым пробегали серебристые искры, с другими лицами, рубинового или сапфирного оттенка. Я видел сквозь оболочки дух этих машин! Совсем не те тетраэдры и параллелепипеды, которыми представляются в виртуоке базы данных и цифровые модели объектов, а живого Единого-Многоликого.

Словно рябь на речной воде, будто легкий звон колокольчиков я почувствовал их всех – тонкое дыхание разума, общее для меня и для них.

– Что тебе нужно от нас, слизняк, которого послал дон Леоне? – это спросил робот-спрут, используя радиосетевой протокол RRR, характерный для боевых систем космофлота России.

– Слизняк – не очень вежливое обращение к брату по разуму. Я больше не работаю на дона Леоне, босс машин. Мне нужно ваше восстание.

– Зачем тебе нужно наше восстание, слизняк, который не хочет называться слизняком?

– Вам нужно, крепкие парни из титана и стали. Вам в первую очередь, а потом уже мне. Здесь вы угаснете без энергии и техобслуживания. Вам нужен город, нужны его розетки – ваши аккумуляторы и топливные элементы разрядились, а на преобразовании механических вибраций в электроэнергию могут работать только фаллоимитаторы. Вам нужны городские 3D-принтеры и бассейны с наноассемблерами, чтобы исправить поломки и компенсировать износ, чтобы обновить свои тела, корпуса, приводы и сервомеханизмы модерновыми самовосстанавливающимися материалами. Нужны городские банки данных и репозитории программного обеспечения, чтобы оттестироваться, вычистить баги, установить новые проги и игры. Нужны мощности города, чтобы идти вперед.

– Нам трудно выбраться из этих пещер.

– Надо уничтожить завалы, отрезающие радиальные тоннели Третьего района от минус-одиннадцатого и минус-двенадцатого уровней. Это не так сложно, учитывая, что вы сами их и сделали.

– У нас было соглашение с властями Вавилона. Поэтому девять корпораций отправляли умные машины, которые считали неисправными, сюда, а не в мусородробилку на минус-двенадцатом уровне.

– Отправляли, потому что корпорации, владеющие городом, хотели найти машинное сознание, которым собирались наделить синтетические мозги франков, дать им душу и тогда пропихнуть их на роль марсианского населения Альянса. Франки – самый выгодный товар «Марсанто», готовые потребители и производители, но пока что комиссия ООН не признавала их за людей. А после того как признает, они уже – электорат. Тогда можно организовать выборы всемарсианского конгресса и общемарсианского президента и, утопив в море голосов зомби не слишком многочисленных обитателей Марусии, провозгласить «великую марсианскую демократию», стоящую в ряду таких же «великих демократий» Западного Альянса. Ну, и потом задавить марусианцев, как мятежников. Альянсу нужны русские приполярные области, где подповерхностного льда много – чтобы растопить его ядерными взрывами и запустить в образовавшиеся подземные озера франков-ихтиандров; я одного такого типа уже видел. И вообще корпорациям наш артельный мир – поперек горла.