Побег из Вавилона - Александр Тюрин

– А мы куда едем? – поспешно спросил я у Ван Вельдера, пытаясь не думать о том, что франки скоро заселят весь Марс.

– По этой лифтовой шахте уходит экспортная продукция минус-четырнадцатого уровня, готовые франки. Франки – собственность компании «Марсанто», пока их не выкупят корпорации, владеющие верхним городом. На минус-седьмом уровне идет приемка. Так что мы поднимемся на пять уровней и переберемся в вентиляционный канал, чтобы по нему двинуть к ангару, где паркуются внедорожники, способные беспроблемно кататься по марсианской поверхности.

Хотел было спросить у Ван Вельдера, откуда он знает планировку минус-четырнадцатого уровня и какие с него ходы-выходы, но осекся. Ответ ведь прост – он уже здесь побывал. И соображает он слишком быстро, как тот, у кого управляемая мутация миелиновой оболочки нервных волокон.

– Я не франк, – поспешил сказать Ван Вельдер, перехватив мой испуганный взгляд. – Я – суринамец, это народ такой, смешанный голландскими плантаторами из вымирающих индейцев и трудолюбивых негров, только давно, без всяких трансплантаций. Да, я уже бывал на минус-четырнадцатом уровне – как харон. Потом меня немного разжаловали. За то, что я хотел загнать ребятам с минус-двенадцатого уровня немного взрывчатки.

Едва отлегло от сердца – Ван Вельдер всё ж свой в доску – как замер лифт. Ключа к управлению лифтовой площадкой у нас нет? Есть – палец, любезно оставленный техником; сканер с панели управления лифтом его опознал. Снова едем вверх, проезжаем шлюз – значит, уровень кислорода изменился в лучшую сторону. Всё хорошо, за исключением того, что франк в опустошенном сосуде Дьюара перешел в режим расконсервации, из его рта выходят пузыри, еще немного и оживет новый гражданин, он же гражданка. Взять его за жабры, да и выкинуть из лифта, что ли? Но это как-то бесчеловечно – он же, по сути, новорожденный.

Через три с половиной уровня нас полностью застопорили франки с минус-четырнадцатого через центральный пульт. Придется выходить здесь – между минус-десятым и минус-девятым уровнями.

Подниматься в лифтовой шахте, не имея самого лифта – дело муторное; хоть и побольше здесь кислорода, однако совсем не норма, и кормежки у меня не было уже шесть часов кряду, и босая нога, окоченев, не слушается. В голове царь-колокол звенел, когда добрались в шахте до чего-то напоминающего выход. Вскоре стало ясно, что попали в тот самый вентиляционный канал – впереди лопасти большого вентилятора. Ван Вельдер его с хода преодолел, он же тощий как глист и прыгучий как кузнечик, а я долго представлял куски своего разрубленного тела на лопастях. Однако помедитировал на всё хорошее и прыгнул – крепко ударило лопастью по пятке, но ничего не отвалилось. А потом еще десять метров вверх по почти гладкой трубе.

У нас тут на Марсе втрое пониженная сила тяжести, по сравнению с Землей, но к концу путешествия из меня испарилась последняя жидкость, сердце безнадежно колотилось, легкие пытались всосать нормальную порцию кислорода, я карабкался на запасах миоглобина, инъецированного в мышцы.

Под конец слышали какой-то гул – нарастает и убывает, раз за разом – явно трасса неподалеку, это ободряло. Ну вот, пора перекусывать петли и снимать решетку, из которой била пахнущая резиной пыль. Выползли из-под кожуха, прикрывающего вентиляционное отверстие, и в миллиметре от моего лица пронеслись траки вездехода. Мы спешно перекатились через путь. Получается, что оказались в районе выезда из ангара. Гул шёл от проезжающих транспортных средств, приличных таких внедорожников с мощными анаэробными движками, предназначенных для покатушек по естественным ландшафтам Марса. И, похоже, они дули по южному тоннелю, проходящему через стену кальдеры, прямиком на выезд из Вавилона.

3. Неудавшийся побег

Отсюда выезжают, чтобы махнуть в сторону долин Маринер.

– Я прикинусь сбитым, жертвой наезда, какая-нибудь машина остановится, и тогда мы ее захватим, – глаза Ван Вельдера уже светились от счастья.

– Братан, я был слишком хорошего мнения о твоих умственных способностях, а ты слишком хорошего мнения об обитателях Вавилона. Они переедут тебя, раскатав в блин, и отправятся дальше, ковыряя в зубах.

– Я брошусь на дорогу, после того как машина проедет, – поправился он. – У водителя тут недостаточный обзор справа, может, поверит.

– Уже лучше, Ван не такой лошок, как кажется на первый взгляд. В этом есть рациональное зерно. Мы бросаем на бампер подъезжающей машины телогрейку, имитируем столкновение, и ты сразу переходишь в позицию «лежащее тело», но позади. Может, какой-нибудь сердобольный, которого сшили из кусков добрых самаритян, и остановится, откроет дверь. А я выскакиваю и беру авто на абордаж.

Первые две машины переехали телогрейку без долгих размышлений, раскатав её в пускающую пар наволочку – увы, металлорганический каркас не выдержал, водород и кислород пошли наружу из топливных элементов.

Остановилась третья машина, приличная такая тачка, похожая на серебряную волну. Кто-то внутри помялся и, наконец, открылась дверца. Через секунду я ввалился в кабину, за мной влетел и Ван Вельдер, который за секунду до того смирно лежал на бетоне.

Я зажимал рот водителю, одновременно щелкая кусачками, как динозавр челюстями, и пытаясь закрыть босой ногой дверцу, которая очевидно ждала голосовой команды. Несмотря на то, что я отключил водителю звук, по глазам – таким зеленым, большим и пугливым – сразу понял, что это женщина.

– Так, дамочка, не нервничайте, и не пробуйте нажать красную кнопку в виртуоке. Ещё ни в коем случае не бей меня по руке. Иначе эта штука что-нибудь у кого-нибудь откусит – а у нас, надо полагать, лишних деталей нет. Обещаю, что мы даже не вырежем вашу нежную печенку – хотя на черном рынке она стоит приличные бабки, а все уровни ниже минус-десятого являются черным рынком. Сейчас мы все едем прежним курсом по южному тоннелю, только я беру управление на себя, а вы соответственно даете мне доступ к нему. В пункте Саут-Пойнт, в паре километров отсюда, мы вас высаживаем. И через пару недель забудете, как о кошмарном сне, о своей не вовремя проявленной доброте. Попросту махнете рукой и скажете: плевать на барахло.

Зрачки дамочки расширились еще больше и это меня озадачило.

– Ван-Вано, я сказал что-то не то? Это ж должно было ее успокоить. Я что, должен пропеть ей баюшки-баю?

– Кусачки положи, пока они чего-нибудь действительно не откусили. Она тебя, наверное, не понимает, – подсказал Ван Вельдер.

– Ладно, положил. Но я говорил на стандартном марс-бейсике. Или я, что, совсем кепала-келапа?

– Это бейсик притонов и нижних уровней, с сильной примесью китайского и малайского, да еще гнусавый, с «жеванием соплей», то есть пиджин. Даже слово кепала-келапа, которое ты только что употребил – кокосовая голова, дурак по-малайски. Женщина же, наверняка, говорит на нормальном бейсике, так что попробуй машинный перевод. У нас трансивер близкосвязи не работает на передачу. Так что соединись с ней стандартным кабелем Интелпорт, такой наверняка лежит у нее в бардачке.

– А если ее драйверы не потянут?

– У нее зрачки в норму пришли. Кажется, она хочет что-то сказать. Открой ей рот.

Я опустил руку, она яростно прокашлялась, словно изгоняя тех микробов, которые оказались у нее на губах, и сказала не на бейсике или пиджине, а по-русски, хотя и с сильным акцентом. Блин, да я русский понимаю!

– Слушай меня внимательно, чмо, ты не высадишь меня из моей машины и ничего не будешь мне засовывать. И убери ногу с двери, босяк, иначе она не закроется.

– Это что, русский язык? Сурово звучит. Значит, она тебя опознала по словам «а нам плевать на барахло», – подсказал Ван, – так говорят артельщики из русских приполярных секторов, которые отвергают личное обогащение за счет несчастья других, мне это вообще тоже нравится.

Я посмотрел в ее зеленые глаза – очень яркие. Там словно искорки мелькали, наверное, это буковки-цифирки – значит, линзопроекторы на месте.

– Послушайте, дамочка, не пробуйте сейчас с кем-то связаться, за исключением меня. Насчет тачки – «моя-твоя» нам сейчас без разницы, тем более, что вы тоже не заработали её непосильным трудом. Вот мы с этим пареньком вкалывали по 16 часов в день – и нам не заработать было даже на клаксон к детскому велосипеду. А чтобы купить себе порцию оксигеля и дожить до конца смены, надо было украсть и не попасться. Короче, мне и этому пареньку ваша тачка нужнее.

– Разбежались. Никто у меня ничего просто так не заберет, – ее изысканно очерченные губы фыркнули.

– Для вас цена вопроса – получить небольшой нагоняй от папика и сходить в автосалон, можно и виртуально. Машина ваша наверняка застрахована, так что купите себе такую же или еще лучше. А для нас цена вопроса – отрезанные яйца, расколотые головы, размазанные по стене мозги. Мы не хотим возвращаться на минус-двенадцатый уровень. Надеюсь, вы меня понимаете. Ну, код доступа к управлению – я жду.