Легализация - Валерий Петрович Большаков

в прошлом году. Проверенные товарищи. Только одного сапера маловато будет. Нам бы двоих, хотя бы…

– Поехали, Андрей! – решительно сказал дядя Вадим. – Порешаем конкретно, чтобы в последний день суету не разводить.

«Волга» бодро заурчала, словно тоже подшучивая надо мной, и покатила. Верным путём.

Вторник, 10 апреля. День

США, Вирджиния, Лэнгли

Седьмой этаж штаб-квартиры ЦРУ чем-то напоминал пятый этаж ЦК КПСС – посторонним вход строго воспрещен, но и своих допускают сюда нечасто.

О приходе «Атакующего Чарли» Карлуччи известили заранее, и Фрэнк спокойно дожидался Чака Беквита в директорском кабинете – адмирал отлучился в Вашингтон.

Такие люди, как полковник Беквит – «папа» отряда спецназа «Дельта» – были симпатичны Фрэнку. Их, настойчивых, инициативных, немного даже фанатичных, не нужно вести на помочах, следить за ними, да контролировать. Достаточно просто разрешить заниматься своим делом, а уж результатов они добьются сами.

«Атакующий Чарли» набирался опыта в джунглях Малайзии и Вьетнама, переболел тамошней тропической хворью и даже заработал пулю от убойного русского пулемета ДШК, но выжил, упрямый и не поддающийся дрессировке…

– Полковник Беквит, сэр… – прошелестел лощеный секретарь.

– Просите.

Чарльз Элвин Беквит оказался именно тем, кем был – прямодушной армейщиной, воякой с загорелым лицом шерифа, убежденного в своем священном праве стрелять первым. А вот парадный мундир тяготил Чака – ему бы изгвазданный, пропотевший комбез, да лихо заломленный берет…

– Приветствую, полковник!

Беквит с достоинством и силой пожал протянутую руку, сразу переходя к сути дела.

– Сэр, моя команда всегда готова выполнить любой приказ в любой точке мира, – заговорил он с напором. – Но, если позволите, хотелось бы подготовиться более предметно. Специальные операции на территории Советского Союза требуют к себе особого отношения.

– Вам хватит времени, полковник, – добродушно ответил Карлуччи, увиливая от точных формулировок. – Срочность не должна влиять на качество акции…

– Да, сэр, – Беквит кивнул, словно бодая воздух шишковатой, коротко стриженой головой. – План эксфильтрации объекта вчерне готов, сэр, могу ознакомить.

– Вкратце, полковник.

– Мы рассматривали три варианта перехода границы СССР – два морских и один сухопутный, – солидно начал Чарльз Элвин. – Что касается последнего, то он опаснее прочих, хотя и самый короткий. Вывезти объект на автомобиле с дипломатическими номерами из Ленинграда и доставить в Хельсинки, вроде как, проще всего. Финны будут только рады помочь нам, но вот поведение советских пограничников совершенно непредсказуемо. А прорываться с боем – это провал миссии…

– Нет-нет, – покачал головой Фрэнк, озабоченно хмуря брови, – перестрелка должна быть исключена.

– Да, сэр, – Беквит согласно наклонил голову. – Поэтому мы и остановились на путях отхода морем. Причем, один из вариантов – тайный вывоз объекта на торговом судне из порта Одессы – также слишком рискован, а главное – лишает нас маневра. Поэтому мы остановили свой выбор на эксфильтрации с прибалтийского побережья. Здесь больше всего шансов, а до берегов Швеции можно добраться за ночь – на рыбацком мотоботе, низко сидящем в воде. Радары пограничных катеров упустят такую посудину, особенно при волнении.

– Да, пожалуй, это оптимальный вариант… – Карлуччи глянул на своего гостя с легким замешательством. – К-хм… Вот только боюсь, полковник, что времени на подготовку у вас будет много. Очень много… Видите ли… Одна очень серьезная акция задумана на июль, а нервировать русских до лета… м-м… не рекомендовано. Вы, вероятно, уже заметили, что паркинг пуст? Своих сотрудников мы подвозим на автобусах с тщательно герметизированными салонами. А во-он в тех павильонах, – Фрэнк кивнул за окно, – автобусы деактивируют – смывают с них фонящую пыль…

– Да, сэр, – ворчливо ответил «Атакующий Чарли», – я видел, как целая рота людей в защитных костюмах мыла асфальт…

– Вот-вот… – пригорюнился замдиректора ЦРУ. По всем каналам транслировали, как огромные вертолеты с красными звездами кружат над «Три-Майл-Айлендом» – и забрасывают реактор смесью из свинца, песка, борной кислоты и еще чего-то… чего-то липкого и тягучего, вроде каучука или латекса. – Русские на днях начнут сгребать верхний, зараженный слой почвы, и закапывать в специальные могильники… – разлепил он губы, подпуская к ним улыбку. – А вы знаете, чем они с воздуха поливают землю, чтобы пыль не разносилась ветром и насекомыми? Кукурузной патокой!

Беквит приподнял голову, щуря зоркие глаза.

– Кажется, я понимаю, сэр… – медленно проговорил он. – Совершать резкие движения, пока «хорошие парни» из России спасают наши задницы, было бы… э-э… контрпродуктивно. До особого распоряжения.

– В точку, полковник! – осклабился Карлуччи.

Глава 3

Четверг, 12 апреля. Ближе к вечеру

Ленинград, улица Чапыгина

Говорят, в первой версии проекта у здания Ленинградского телецентра был и карниз, и фриз с барельефом, и даже скульптуры по бокам от входа. Но знатный кукурузовод сурово одёрнул зарвавшихся архитекторов, и все «излишества» с чертежей стерли резинкой. Остался голый неприкаянный параллелепипед со стыдливо выпяченной пилонадой…

…Попав в обширный вестибюль, я сразу двинулся к окну в стене из полупрозрачных стеклянных «кирпичей», за которыми пряталось бюро пропусков, но меня перехватил Капица.

– Андрей! – окликнул профессор, ступая стремительно и чуточку нервно. – Пойдемте, я всё уладил. Кстати, буду у вас ведущим!

– Добрый день, Сергей Петрович, – улыбнулся я через силу – скрывать, что вибрирую, было сложно.

– О, здравствуйте! – стушевался Капица, бормоча: – Совсем закрутился… Звонил Романов, интересовался, не слишком ли мы доверяем юному дарованию? Все-таки, прямой эфир! А справится ли дарование с прожженными щелкопёрами из капстран, ответит ли достойно? Я сказал, что мы вдвоем постоим за советскую науку, дадим отпор агентам империализма!

– А много народу соберется? – вырвалась у меня затаенная тревога.

– Да нет… – затянул профессор, соображая. – Человек двадцать, двадцать пять. Наши будут, в основном, потом из «Юнге вельт» товарищ, из «Хувентуд Ребельде», еще откуда-то… Колумнист из «Сайентифик Америкен» и эта феминистка из «Сьянс э ви»… мадам Дюбуа, кажется… Они люди известные и, в общем-то, порядочные, я бы не ждал от них неприятностей, а вот о Рэтклиффе из «Нью-Йорк таймс» слышу впервые. Но ничего, справитесь. Просто времена меняются, Андрей! Я вот, вообще, не помню случая, когда бы иностранных журналистов допускали на подобные мероприятия! Как правило, корреспондентам с Запада перепадали очень сжатые, проверенные и перепроверенные коммюнике да пресс-релизы, а тут… Нет, я, конечно, приветствую «политику гласности» товарища Громыко, но ваша пресс-конференция, Андрей, или еженедельные брифинги МИДа – это, как пробные шары. И огрехи будут, и недочеты… Ничего, справимся!

И с этим бодрым настроем мы шагнули в студию – светлый просторный зал, украшенный по случаю Дня космонавтики – вся задняя стена была зачернена в цвет вселенской бесконечности, а на этом фоне голубел край земного шара, опушенного циклонами.

Между входом,