О чём молчат псионики (СИ) - Ео Рэеллин Евгения

— Олдридж, садись, — начал полковник.

— Есть, сэр! — по инерции отчеканил Лиам.

— Вольно, — отмахнулся Сантьяго. — Мне очень жаль, что я стал вестником… В общем, после выхода из гипера пришло сообщение, что твоя мать умерла.

— Когда?.. — еле выдавил Лиам, сердце которого пропустило удар.

— Две недели назад, — вздохнул полковник. — Кровоизлияние в мозг, похороны уже прошли. Вот, смотри.

Сантьяго вывел в режим голограммы лаконичное послание, согласно которому Сьюзен Олдридж умерла от инсульта и была погребена на кладбище родного города. Слёзы невольно подступили к глазам — получалось смотреть только перед собой.

— Слушай, я понимаю, что это тяжело. Домой я тебя смогу отпустить только через полгода, не раньше, как начнётся техобслуживание в Центре. Сам знаешь, автономка… И то если войны не будет. Сходи в увольнительную сейчас, что ли, развейся, новичкам не положено, но я дам распоряжение. Стоянка продлится почти сутки. Ладно?

Лиам кивнул, по-прежнему не мигая — опасался, что стоящие в глазах слёзы потекут крупными каплями по щекам, и на ватных ногах вышел из кабинета. До каюты Вивиан он брёл на автопилоте — к счастью, она была у себя. Захотелось просто прижаться к теперь уже единственному близкому человеку на свете.

— Тише, тише… — приговаривала Вивиан, обнимая его и поглаживая по волосам.

Её скорбь и желание помочь отчётливо слышались и без слов — объяснились мысленно, но Вивиан продолжала шептать Лиаму что-то успокаивающее, когда он, уже почти придя в норму, лежал рядом.

— Не хочу на Амагу, — признался Лиам.

— Сантьяго прав, это поможет отвлечься, — возразила Вивиан.

— Что я там буду делать?

— Да хоть по центральному проспекту прогуляешься. Сильно вглубь не заходи, просто поглазей на инорасников. Потом расскажешь.

Глава 4

Выросший на небольшой колонии Лиам не был привычен к такому обилию рас, какое встретил, когда вышел на поверхность Амаги: конечно, ещё на крейсере принял ингамм, чтобы не потерять контроль от мысленного гомона ксеносов, сновавших по улицам города. Просто не мог идентифицировать принадлежность даже половины — гуманоиды и не только различных форм и габаритов, деловито переговариваясь преимущественно на общем языке, направлялись по своим делам. Туристы, в том числе и люди, заглядывали в многочисленные магазины, расположенные на широкой пешеходной улице. Точнее, это были лавки — небольшие помещеньица, забитые сувенирной продукцией и прочим ширпотребом. Над головой с вжиканьем носились аэрокары, коих, кстати, в воздухе было гораздо меньше, чем в столице на Старой Земле — Лиам бывал там с мамой всего однажды.

С мамой… В глазах опять защипало, губы затряслись: её больше нет, а из-за грёбаной службы он узнал только после похорон… К горлу подступил ком, и, чтобыне лавировать в плотном потоке пешеходов, Лиам зашёл в один из шатров, заставленных причудливыми фигурками ксеносов. Он был настолько погружён в свои мысли и подавлен, что даже не старался разглядеть их очертаний, и потому пропустил удар. Ментальный удар.

Мозги начали медленно закипать, а разум потерял ясность — Лиам попробовал обернуться и увидеть нападавшего, но потерял равновесие и отключился.

Казалось, сознание вернулось мгновенно, но на деле прошло время: Лиам понял, что сидит на стуле возле стола в небольшой комнате без окон, напротив него стояли двое в чёрной форме. Мужчина и женщина. Офицеры Консорциума.

— Мистер Олдридж, вы нас слышите? — с жёсткой полуулыбкой спросил мужчина. — Бенджамин Уэсли, первый ранг, шестнадцатый уровень. Моя коллега Инга Аксель — третий ранг, двенадцатый уровень.

— Как вы?.. — Ужас цепко сковал внутренности, и не потому, что Лиам сильно испугался: Уэсли держал его ментально, как в тисках.

— Всё тайное становится явным, — со странным блеском в тёмных глазах ответил телепат. — Ваша мать успела рассказать нам кое о чём.

— Вы! — Лиам дёрнулся от вспыхнувшей ярости, но пошевелиться почти не получилось, тело было ему неподвластно.

— Мистер Олдридж, вы хотели бы узнать, что мы будем с вами делать? — тем же издевающимся тоном поинтересовался Уэсли. — Думаю, вы в курсе, что по правилам Консорциума каждый псионик имеет обязанности. Одной из обязанностей является продолжение рода. На данный момент это всё, что нам от вас нужно. Пока.

Лиам ошарашенно уставился на стоявшую рядом с Уэсли менталистку, а потом боковым зрением заметил в углу комнаты подобие дивана и нервно сглотнул, пытаясь сбросить морок. Неужели ему это снится? Но нет, не снилось — боевой телепат покинул помещение, одновременно освободив Лиама от своего контроля — тело тут же расползлось бесформенной амёбой по стулу: конечностистали ватными, а челюсти, напротив, начали стучать друг о друга, как от холода. Это не может происходить с ним, просто не может… Но происходит.

— Ну что, начнём? — спросила женщина-телепат. — До взлёта три часа.

На вид ей было около тридцати лет: высокая, худая, с внимательными водянисто-голубыми глазами и бледным, словно каменным, лицом. Классический офицер Консорциума женского пола. Инга поднялась со своего стула и начала расстёгивать форменную куртку — белья под ней не оказалось: Лиам увидел обнажённую грудь, небольшую и аккуратную, и в растерянности отвёл взгляд.

— Ясно. Я так и думала, — с усмешкой сказала менталистка и, не надевая китель, потянулась к небольшому кейсу, откуда достала контейнер. — Подрочи сюда, на том и сочтёмся, — и протянула небольшую прозрачную баночку Лиаму. — Мне выйти?

Ответив ей кивком, Лиам дождался, как Инга уйдёт, дополз до диванчика, упал на него, поджав колени к груди, и попробовал прийти в себя — получалось плохо. Мысли путались, прыгали хаотично. Но в то же время пришло и понимание, что никто не собирается увозить его на базу Консорциума. Почему? Что потребуется от него дальше? Шпионить за экипажем «Аполлона»? Лиам не умеет читать мысли — толку? Только сделать ребёнка этой телепатке? Как-то глупо всё и бессмысленно…

Взяв себя в руки, Лиам осознал, что разумнее выполнить требование Уэсли добровольно — от одного представления, что этот чертовски сильный боевик снова возьмёт над ним контроль и заставит сделать то, о чём просил, насильно, бросало в дрожь. Такчто, расстегнув ширинку и всячески пытаясь взбодрить вялый член, он начал мастурбировать, плюнув на ладонь вязкой слюной. Конечно, представлял Вивиан — её тело, лицо. Ощущения, так плотно въевшиеся в сознание, охватили Лиама, и задача завершилась успехом.

Вытерев руки заботливо оставленными Ингой салфетками, он привёл одежду в порядок — телепатка тут же зашла.

— Пойдём, — скривилась она, забирая баночку со спермой.

Путь вихлял по узким коридорам — Лиам изо всех сил старался запомнить все повороты, но не выходило; наконец перед одной из множества дверей Инга остановилась и, посмотрев на него, сказала:

— До встречи, Лиам.

— Вы меня отпускаете?

— Мы придём, когда ты будешь нужен, — Инга открыла дверь, за которой шумела центральная улица города, и жестом показала, что пора выходить.

Лиам, щурясь от яркого искусственного света после полумрака коридоров, несмело пошагал в направлении оживлённой улицы. Сколько пробыл в лапах офицеров Консорциума, с ходу вычислить не мог — наверняка его вырубили на несколько часов. Что произошло за это время? Немного успокаивало, что Уэсли боевик — если, конечно, словупсионика можно верить. Будь он программером, Лиам бы подумал, что эмпата-беглеца отпустили с определённой целью — чтобы выполнил ради незабвенной организации какую-то очередную подлость перед тем, как благополучно самоубиться и таким образом замести следы.

Хотелось бежать подальше от всего этого: от Консорциума и его гнусных правил, из-за которых своего возможного ребёнка он никогда не увидит, от понимания, что за ним рано или поздно придут, от того, что именно псионики замешаны в смерти мамы — Уэсли же не зря её упомянул. Бежать как можно дальше, но куда? Ноги упрямо вели его к возвышавшемуся над всеми зданиями города орбитальному лифту, с его помощью Лиам доберётся до «Аполлона». Там осталась Вивиан — теперь уже точно единственное живое существо, которому не всё равно. Лиам слышал её мысли и эмоции как свои, но они не пугали и не вызывали отторжения. Она поймёт. Даже если и не сможет ничего сделать — от её присутствия Лиаму всегда становилось спокойнее.