Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

одной причиной этого спада стало принятое в середине 1660-х годов решение амстердамских судовладельцев отказаться от прямого выхода на рынки Испанской Америки из Соединенных провинций в пользу базы на острове Кюрасао. В первые два десятилетия нидерландского владычества эта колония была экономически нежизнеспособной, однако ее превращение в коммерческий форпост позволило судовладельцам из Соединенных провинций снизить риски торговли с Испанской Америкой. Вместо длительных экспедиций с многочисленными остановками, которые могли увенчаться конфискацией судна и груза, они направляли свои корабли на Кюрасао, откуда другие, более мелкие, суда доставляли товары покупателям.

В обмен на свои товары голландцы получали индиго из Гватемалы, где в 1660 году за торговлю с голландцами двое жителей были приговорены к смертной казни, а еще один — к пожизненному заключению{568}. Но главным товаром, импортируемым из Испанской Америки, было какао — особенно много его ввозилось из Венесуэлы, с крупнейшей в мире территории производства этой культуры. Первые сведения о присутствии Кюрасао в схемах поставок какао появляются в начале 1656 года, когда после захвата англичанами Ямайки система маршрутов испанской торговли с Карибским бассейном была нарушена. Воспользовавшись этой ситуацией, амстердамские купцы отправили в Испанию корабли, под завязку набитые какао, объяснив испанским чиновникам, что товар привезен с Кюрасао, — на всякий случай пришлось солгать, что какао там выращивается[718]. Одновременно большие масштабы приобрела торговля между Кюрасао и расположенным в юго-западной части Карибского бассейна Портобело — привлекательным пунктом для коммерческой деятельности, поскольку именно здесь на протяжении многих лет проходили ярмарки, где испанские товары обменивались на серебро и различную продукцию. Инициатива их проведения принадлежала одному испанцу, который в 1657 году предложил губернатору Кюрасао Беку продавать рабов в Портобело, чтобы сформировать маршрут, которым затем смогут воспользоваться испанцы для торговли невольниками[719]. В течение примерно четырех лет торговцы с Кюрасао внесли разлад в функционирование рынка в Портобело, и глава панамской аудиенсии не сомневался, кто в этом виноват: он возложил всю ответственность на евреев с Кюрасао, которым, по утверждению чиновника, принадлежало на острове 300 торговых домов[720].

К 1670 году Кюрасао превратился в успешный перевалочный пункт, становившийся все более привлекательным для европейских купцов. Испанский консул в Амстердаме сообщал: «Здешняя торговля с Индиями через Кюрасао продолжается и настолько разрослась, что товаров, отправляемых в эти самые Индии данным путем, ненамного меньше, чем тех, что отправляются из Кадиса. Кадисскую торговлю мы теряем, причем, насколько могу судить по достоверным сведениям, некоторые купцы из Кадиса приказали своим контрагентам в этом городе отправлять товары в Индии через Кюрасао за свой счет»[721].

Одним из ключевых факторов успеха нидерландских купцов в северной части Южной Америки была их способность регулярно поставлять большое количество рабов. Именно в этот переломный момент Энрико Матиас и Франсиско Ферони организовали многочисленные экспедиции с целью наладить сообщение Амстердама с Каракасом и Портобело. Матиас был единственным хозяином прибывшего на Кюрасао в 1657 году судна «Пятнистая корова» (Bontekoe) и совладельцем кораблей «Св. Петр» (экспедиция в Буэнос-Айрес, 1658 год), «Любовь» (Кюрасао и Портобело, 1659 год), «Юная Катарина» (Juffrouw Catharina, Кюрасао, 1665 год), «Львица» (ходил под двумя названиями — Leonora и Leeuwinne) (Кюрасао, 1669 год), «Справедливость» (ходил под названиями Gerechtigheid и Justitie) (Кюрасао, 1672 год), «Любовь Венценосная» (Gekroonde Liefde, Кюрасао, 1673 год) и «Единство» (Eendracht, Кюрасао, 1674 год)[722]. На Кюрасао у Матиаса и его партнеров: Гийома Белена ла Гарда и Филипса ван Хюлтена — имелся собственный агент[723], а также поддерживались тесные связи с губернатором острова Матиасом Беком — и едва ли случайным был тот факт, что преемник последнего Людовикюс Баудевейнс приходился Энрико Матиасу шурином. В качестве крупного акционера ВИК Матиас определенно оказал влияние на назначение на Кюрасао своего родственника, однако его усилия оказались тщетными, поскольку Баудевейнс умер всего через пять дней после прибытия на остров[724].

Упомянутый выше Франсиско Ферони входил в число купцов, которые в 1660-х годах занимались организацией продажи асьенто — лицензий на работорговлю. Когда в 1662 году испанская монархия возобновила продажу этих разрешений, в качестве соучастников данного начинания были привлечены два имевших хорошую репутацию купца из Генуи — Доменико Грильо и Амброзио Ломелино. Они, в свою очередь, заключили соглашения с ВИК и Королевской Африканской компанией, которая обязалась отправлять рабов на Кюрасао, Ямайку и Барбадос. Оттуда агенты держателей лицензий на работорговлю (asentistas) переправляли африканцев в порты Испанской Америки[725]. В Амстердаме в качестве такого агента выступал Ферони, который вместе с другими купцами занимался снаряжением и снабжением невольничьих кораблей, тогда как собственно закупку рабов в Анголе вела ВИК{569}.

Именно так было положено начало расцветшей пышным цветом работорговле с испанскими колониями. За семь десятилетий начиная с 1658 года голландцы доставили в Венесуэлу, Колумбию, на Кубу и в Панаму — либо напрямую, либо чаще всего через Кюрасао — около 100 тысяч африканцев{570}. Лишь незначительная часть этих рабов была ввезена с Золотого Берега, где у голландцев по большому счету оставались единственные подконтрольные плацдармы в Африке после утраты Луанды и Сан-Томе. В 1660-х годах основные поставки рабов шли из Бенинского залива, где у ВИК теперь находилась фактория в Ардре. Кроме того, невольники поступали с побережья к северу от Луанды, где голландцы в 1650-х годах создали сеть торговых коммуникаций. К 1670 году из нидерландской фактории в Лоанго было отправлено около трех тысяч рабов[726].

В краткосрочной перспективе эта крупномасштабная торговля с испанской Вест-Индией компенсировала голландцам утрату масштабных коммерческих связей с французскими и английскими колониями Карибского бассейна, однако экономика Испанской Америки не поспевала за английскими и французскими островами. Соответственно, спрос на рабов и различные товары не увеличивался быстрыми темпами, и это обстоятельство сдерживало развитие Кюрасао{571}. Впрочем, стоит повторить, что потенциал этой колонии был ограниченным даже в период расцвета нидерландской торговли с Испанской Америкой. Остров был практически не готов к большому притоку африканцев. В 1669 году на Кюрасао прибыло такое количество рабов, что для обеспечения их продовольствием пришлось бы забить почти весь скот, так что для сохранения местного поголовья коров и коз ВИК отправила из Амстердама солонину и бекон[727].

Помимо многочисленных невольников, которые поставлялись в рамках контрактов асьенто, значительное количество африканцев продавалось по собственной инициативе работорговцев. Дабы пресечь эту практику, директора ВИК в Амстердаме в 1671 году приняли решение клеймить рабов: взрослым ставили отметку на правой части груди, детям — на верхней части левой руки[728]. Иными словами, африканцы, которых отправляли в Америку, были для голландцев всего лишь одним из