Амулет воинов пустыни - Райнер Шрёдер

Герольт открыл глаза, и его взгляд упал на Беатрису. Она лежала на песке всего в двух шагах от него. За недели, прошедшие со дня бегства из дворца эмира, ее волосы уже порядком отросли и теперь даже закрывали уши. Лицо девушки сильно загорело. В сословии, из которого происходил Герольт, загар считался чем-то вроде грязи, приметой, полученной во время работы в поле или за другим грубым занятием. Но он видел, что бронзовый оттенок очень украшает лицо Беатрисы.

Однако платье девушки порядком износилось и испачкалось, а под мышками и на груди порвалось. Конечно, девушке пришлось пережить грубые прикосновения бандитских лап. Но изнасилована она не была. В противном случае цена девушки на невольничьем рынке в Дофе могла понизиться.

Беатриса лежала на правом боку, и Герольт не мог не обратить внимания на ее грудь. Он совершенно отчетливо видел выпуклость, проступавшую через прореху шириной в три пальца. И при виде нежной кожи ее груди молодой рыцарь просто не смог справиться со своей фантазией и не позволить ей дорисовать очертания стройной, соблазнительной фигуры. Герольт был просто зачарован этим зрелищем, и его тело наполнилось сильным чувством, которое не посещало его уже очень давно.

Внезапно Беатриса открыла глаза. Их взгляды встретились. Девушка не пошевелилась, а рука ее не потянулась к груди, чтобы прикрыть наготу. На ее лице появилась легкая улыбка. Похоже, девушка догадывалась о том, что происходило с Герольтом, но все же не избегала его взгляда. Кровь ударила рыцарю в лицо. Ему показалось, что это мгновение растянулось на целую вечность.

А затем проснулся Мак-Айвор. Он потянулся, издав громкий затяжной зевок. Беатриса тут же протянула к груди левую руку и закрыла глаза.

Герольт, сердце которого бешено колотилось, откинулся на спину и перевел дух. Стыд и раскаяние охватили его. «Господи, прости мне эту минуту слабости! Я не знаю, что со мной произошло!» — мысленно взмолился он. Как же такое могло случиться?

Герольта не очень удивляло, что Морис за годы монашества ни одного дня не прожил без приступов слабости к женскому полу. Но то, что теперь и он сам оказался слаб перед искушением женщиной и отдался фантазиям, недостойным воина-монаха и рыцаря Грааля, не на шутку его испугало. Никогда впредь он не позволит себе так распускаться!

Позже Герольт с облегчением заметил, что Беатриса ни намеком, ни взглядом не напомнила ему об этой минуте слабости. Он же старался держаться от нее как можно дальше и избегал смотреть ей в лицо. Со временем он перестал смущаться при виде Беатрисы. Но тогда лишь по прошествии нескольких часов он снова вполне овладел собой и у ночного костра смог обменяться с девушкой ни к чему не обязывающими словами.

В течение тех дней, когда путники шли на северо-восток к побережью Магриба, Герольт утвердился в мысли, что придает слишком большое значение тогдашней минуте слабости. Беатриса, судя по всему, вообще не заметила, что он бессовестно разглядывал ее полуобнаженное тело. Так что у него не было повода ее стесняться.

Прошло еще десять долгих дней, и наконец перед путниками предстали стены портового городка Зефира Магна. Их путешествие по пустыне окончилось.

— Здесь вы можете не опасаться мамелюков, — сказал рыцарям Джамал. — Благодарю Аллаха за то, что он позволил мне привести вас в это место и тем самым отдать вам огромный долг. Да хранит вас Всевышний и в дороге на родину, друзья мои!

За время путешествия Джамал и европейцы действительно по-настоящему подружились.

Хранители Грааля настояли на том, чтобы Джамал не только взял себе верблюдов, но и позволил отблагодарить себя, приняв в дар два из четырех оставшихся у них драгоценных камней. Несомненно, в Сиве шейх найдет торговца, которому он сможет дорого продать эти драгоценности. Своими же деньгами рыцари собирались оплатить проезд на корабле, который доставит их из порта Зефира Магна в Европу.

Бедуин решил отправиться в пустыню северо-восточнее Сивы, чтобы найти и собрать там остатки своего племени. Он не стал тратить лишних слов на прощание. Правда, напоследок он произнес удивительную речь. Когда Морис вознес небесам благодарность за то, что рыцари наконец вышли из пустыни и теперь возвращаются к цивилизации, Джамал с улыбкой сказал:

— Однажды ты вспомнишь этот день с совершенно иными чувствами. Ни один человек, поживший в пустыне, не остается к ней равнодушным. Он то и дело будет находить в своей душе зарубки, оставленные этим немилосердным краем. Снова и снова то тайно, то явно он будет тосковать по пустыне. Потому что она совершает чудеса, невозможные в странах с мягкой природой. Салам, друзья мои!

С этими словами Джамал сел на верблюда, укрепил на седле веревку, которая вела к первому из связанных в цепочку животных, еще раз поднял в знак прощания руку и отправился в пустыню, без которой не мыслил своей жизни.

— Тосковать по пустыне? Ни за что, мой любезный бедуин, — сказал радостно улыбавшийся Морис. — Меня пустыня больше никогда не увидит! Да уберегут меня от нее Пресвятая Богородица, все святые и великомученики! Во всяком случае, по своей воле я туда больше не отправлюсь.

Мнение француза разделял и Мак-Айвор. Он надеялся найти в Зефире Магне не только удобное пристанище, но и трактир, в котором продавалось вино. Он клятвенно заверял друзей, что лишь вино способно принести полноценный отдых. Жажда настолько измучила шотландца, что утолить ее он мог только с помощью полного кувшина.

Но Герольт испытывал совсем другие чувства. Он догадывался, что прощальные слова шейха Салехи однажды окажутся пророческими.

Часть третья

ФРАНЦИЯ, ИЛИ ЛОВУШКА ЗАХЛОПЫВАЕТСЯ

1

Как пьяный гуляка, едва способный удержаться на ногах после долгого кутежа, Герольт шатался на мокрой, скользкой палубе французского торгового корабля «Мария Селеста». Одной рукой он сжимал толстый канат и пытался хотя бы локтем защитить лицо от ветра и дождя. Другой хватался за все, что позволяло не упасть.

Хотелось бы Герольту иметь сейчас и третью руку, которой он придержал бы меч. Во время постоянных перебежек по палубе клинок раскачивался на перевязи и мешал переставлять ноги. Как он хотел оставить его в каюте! Но рыцари договорились, что будут носить оружие постоянно.

Не то чтобы они не доверяли команде «Марии Селесты», нет. Но после того как работорговцы сумели похитить Святой Грааль, рыцари поклялись не подвергать священную чашу даже призрачной опасности. Отныне по крайней мере один из них постоянно находился рядом со Святым Граалем. Нынешним утром его охранял Мак-Айвор.