Обман и желание - Дженет Таннер

Дульсия пожала плечами:

— Раз он мертв, то и нечего обсуждать эту тему. Ты абсолютно права по поводу фанатичного отношения Розы к работе. Никак не пойму, откуда это у нее.

«Уж точно не от тебя», — мельком подумала Мэгги и продолжила разговор:

— Ты случайно не знаешь, Роза не встречалась с Бренданом в последнее время?

— Мне об этом ничего не известно. Я уже как-то тебе говорила, что о Брендане давненько ничего не слышно. Ты не знаешь почему?

— Думаю, оттого что он потерял работу, мама.

— Ленивый негодяй, — полковник захотел вмешаться в разговор.

— Прошу прощения, дорогой?

— Его имя упоминалось пару недель назад на обеде у Ротари. Старый Форсайт поведал, что Брендан обратился к нему с просьбой о работе. Естественно, он ее не получил. С такой-то репутацией — никто пачкаться не захочет.

Алан Форсайт, приятель Ротари, был руководителем местной коммерческой радиостанции.

— Ты мне об этом ничего не говорил!

Самолюбие Дульсии было задето.

— Просто не хотел расстраивать тебя. Думал, лучше не затрагивать эту тему, особенно в свете тех слухов, которые о нем ходят.

— Каких еще слухов?

— Ну, это уже давно было. Форсайт считает, что Брендан спятил из-за своего пристрастия к бутылке. Он называл его безумным кандидатом в дурдом. Тот даже имени своего не смог вспомнить, так сказал мне Форсайт.

— Этого не может быть!

— Ну, ты не представляешь, как это бывает. Мне еще в армии довелось встречать таких парней. Когда слишком много пьешь, перестаешь быть самим собой. Алкоголь полностью разрушает клетки мозга. Вот увидишь, скоро у него появятся проблемы с печенью. Он умрет от цирроза до сорока.

— Ах, дорогой, надеюсь этого не произойдет. Наверное, это к лучшему, что Розалия порвала с ним. Он ужасно с ней обращался. — На минуту Дульсия погрузилась в раздумье, она свела воедино все неприятные и уже было забытые события прошлого и увидела их в свете нынешней ситуации; ее мозг, размером не больше, чем у бабочки, начал впервые за многие годы активно работать.

— Уж не думаешь ли ты, что он мог причинить ей вред? — негодующе спросила она.

— Не знаю, мама. Хотя, полагаю, он на это способен, — ответила Мэгги.

— О Боже! Считаешь, нам надо обратиться в полицию?

— Мы уже это сделали, разве ты забыла?

— Ах да, конечно, ведь они уже приходили сюда. А им уже известно о Брендане? Может, будет лучше, если ты, Гарри, позвонишь им и расскажешь, что он за человек. Упомяни заодно имя Алана Форсайта, расскажи им о том, что ему известно, уж тогда-то они точно обратят внимание на всю эту историю.

— Все, что сказал Форсайт, это то, что как ведущий радиопередач Ньюман умер. К сожалению, за это никого еще в тюрьму не сажали. Но не расстраивайся, моя дорогая. Маргарет, о чем ты думаешь, ты совсем испугала мать.

— Но если Розалия…

Но тут Мэгги прервала Дульсию:

— Гарри прав, мама, нам нечего сказать полиции. Похоже, они убеждены в том, что Роза уехала по своему желанию, так же и ты считала. Незачем себя заводить! Можно привести сто тысяч объяснений ее исчезновению.

Дульсия какое-то время обдумывала сказанное, затем лицо ее просветлело.

— Ты права. Давай выкинем все это из головы и поболтаем о чем-нибудь другом. Боже мой, мы с тобой так редко видимся, не стоит портить встречу печальными разговорами.

Ее недолгая сосредоточенность мгновенно улетучилась, уступив привычке выбрасывать из головы все, что может породить неуверенность в себе.

Дульсия завела пустую болтовню. До самого вечера, пока Мэгги оставалась у матери, имя Розы больше не упоминалось.

Всю дорогу до Бристоля Мэгги пыталась убедить себя в правоте материнских утверждений, что волноваться не стоит. Можно было найти множество прекрасных рациональных объяснений исчезновения Розы, которые, однако, ни Майк, ни сама Мэгги не желали признавать, поскольку они их не убеждали. Даже самые странные предположения не могли исказить чистый образ любимой ими Розы, который сохранялся в их памяти. Но если она сбежала с кем-то или продавала информацию «Вандины», получая жалование в одной компании, а фактически работая на другую, то в таком случае она превращалась в совершенно другого человека, которого Мэгги совсем не знала. Дульсия же, напротив, абсолютно спокойно принимала любые домыслы в отношении Розы.

Вернувшись домой, заводя машину во двор, Мэгги все еще думала, что же делать дальше. Ощущение беспомощности и полнейшее отчаяние угнетали ее все сильнее. Она уже переговорила со всеми, кто мог бы ей помочь, но, несмотря на это, она ровным счетом ничего не выяснила. Розу до сих пор не обнаружили.

В почтовом ящике Мэгги увидела официальный конверт. Послание было адресовано Розе. Забрав его из ящика, Мэгги пошла в кухню и распечатала конверт. Читать или не читать почту Розы — такой вопрос больше не волновал ее. Если бы только сестра вернулась живой и здоровой! И пусть ругается сколько ей влезет. Поначалу Мэгги жадно изучала все мелочи жизни сестры в поисках ключа к разгадке. На этот же раз, однако, когда она поняла, что в письме содержится информация из банка о финансовых делах Розы, она на мгновение испугалась, не зашла ли она слишком далеко. И все же Мэгги впилась глазами в строчки на листе бумаги. Перед ней были счета за медицинские услуги, перечисление заработной платы и прочие обычные данные: переплата по закладным, выплаты по страховкам, переводы. Вдруг где-то в дальнем уголке ее сознания словно зазвонил колокольчик, заставляя ее снова взглянуть на колонку счетов.

Это ежемесячное письмо, которое напоминало клиенту банка о снятых со счета деньгах, в последней своей части такой информации не содержало. Последняя дата — за два дня до исчезновения Розы. Больше — ничего. В последние дни — обычные каждодневные расходы и пара чеков, которые были выписаны до пропажи Розы. От внезапно охватившего ее ужаса у Мэгги закружилась голова.

Если Роза куда-то отправилась, неужели ей до сих пор не понадобились наличные? В последний день, в соответствии с отчетом, со счета сняли небольшую сумму денег — пятьдесят фунтов, которые у Розы ежедневно уходили на карманные расходы. Более того, за последнее время не было произведено ни одной банковской операции, не выписано ни одного чека — никаких платежей за гостиницу, рестораны, ни малейшего признака, что она уехала куда-то из Бристоля.

Хотя, возможно, ее спутник оплатил все счета. Но независимость была самой главной чертой Розиного характера, она всегда сама платила за себя.

Еще одно предположение; она могла воспользоваться кредитными карточками, но опять же в письме не указывалось какой-либо крупной суммы, свидетельствующей о пользовании ими. И что самое важное — Розе бы все равно потребовались наличные на мелкие каждодневные траты.