Черные крылья - Николай Иванович Леонов

старые фотографии, сортируют их, любовно гладят. Со снимков, черно-белых и цветных, на него смотрели лица, самые разные: дети, веселые студенческие компании, смазанные фигуры, накрашенные женские личики, неулыбчивые пожилые люди. И Льву вдруг показалось, что снимки выстраиваются в линию, будто осколки пазла, они вдруг начали создавать рисунок.

Как вдруг его отвлек телефонный звонок! Номер был незнакомый, зато голос он сразу узнал – районный следователь Валерия Зорина.

Девушка на том конце была очень серьезна:

– Здравствуйте. Вы можете приехать в морг? Или в отдел? Я… кажется, что-то нашла… Не хочу по телефону об этом говорить.

Тотчас же мелодично запел домофон, Лев на ходу ответил Валерии:

– Да, буквально через час буду у вас в отделе.

Он нажал на кнопку, открывая дверь серьезному мужчине в очках. Тот с порога кивнул в сторону Веры, которая ничего не замечала вокруг и с упоением раскладывала фотографии:

– Приветствую. Как я и предупреждал, рецидив, а если быть точным – продолжение приступа. – Он покосился на вытянувшееся лицо Гурова. – Я сразу сказал Наталье, что лучше госпитализировать на фазе шока под наблюдение врачей. Психика включает защитные механизмы при потере близкого человека, когда не в силах вынести тяжесть эмоций. И это длится не пятнадцать минут, люди годами не могут прийти в себя. Родственники есть у нее? Братья, сестры, родители, дети? Кто-то может сопроводить и заняться оформлением документов?

Лев растерянно пожал плечами:

– Я… не знаю. Кажется, никого нет.

Врач поправил очки:

– Так, вот что сделаем. Я заберу ее в стационар на сутки, так и быть… но это под Наташину ответственность, мы с ней давно знакомы, я понимаю, что она не просто так тревогу подняла. Но это все незаконно, понимаете? Нужно официальное согласие, оплата, документы. Понимаете? Без родственников или опекунов нам не обойтись.

Гуров заторопился:

– Я еду в поселок Тихий.

Врач недоуменно вздернул брови.

Опер смутился, совсем он от неразберихи потерял способность изъясняться ясно. Постарался все объяснить:

– Сделаем как вы предлагаете. Сегодня же я постараюсь найти ее родственников. Как раз еду в поселок, где Вера жила до замужества, и узнаю, с кем можно связаться. Завтра у меня будет необходимая информация.

Врач кивнул:

– Я предупредил Наталью, она сейчас подъедет, и повезем вдову в стационар. – Он рассматривал Веру с профессиональным интересом. – Думаю, месяц – и она будет в порядке.

– Спасибо. – Сыщик откликнулся уже из подъезда, он спешил снова в путь. Наконец появилась надежда в Тихом получить ответы на свои вопросы.

До окраины города он добрался быстро. В этот час машины заполонили городские улицы и окружные трассы, но никто не торопился в сторону поселка, который так и не стал частью города. На подъезде к населенному пункту звуки города почти исчезли, как и машины на шоссе. На повороте дорога привычно раздвоилась: гладкая асфальтовая полоса вела в коттеджную застройку поселка, а вторая, щербатая и выбеленная солнцем, – в сам поселок.

Он оказался, к удивлению Гурова, довольно большим. Хотя опер тут же поправил себя, ведь никогда не сворачивал он направо и даже не знал, что Тихий – это не бывшее дачное товарищество, а настоящий населенный пункт.

Поселок был зеленый, будто проросший через густую рощу деревьев. Они заняли тротуары, кое-где вылезли ветками-руками на дорогу; зеленые шапки загораживали невысокие двух- и трехэтажки будто живые изгороди; в просветах между островками из деревьев проглядывали пустыри с буйной травой по пояс.

В местном РОВД было тихо, дежурный сонно взглянул на предъявленные корочки и даже не спросил, для чего и к кому явился в их отделение городской опер по уголовке. Гуров прошел по коротенькому коридору до единственной распахнутой двери. Там за столом сидела Валерия, которая внимательно изучала снимки с не самым приятным содержанием: шея покойника с багровыми отметинами от удушения.

Она коротко поздоровалась и сразу же подвинула Гурову фотографии:

– Смотрите! В заключении эксперт пишет, что странгуляционные борозды с характерным рельефным дном, ширина пятьдесят – пятьдесят пять миллиметров.

Она ткнула в снимок улики – ремня, из которого была сделана петля-удавка:

– А ремень Терехина шириной тридцать миллиметров! И широкого ремня на нем быть не могло в тот вечер. В шлевки на его брюках по ширине подходил только такой узкий ремешок!

Она замолчала, ждала реакции от опытного сыщика. Гуров хоть и почувствовал укол боли при виде фотографий покойника, все же не мог не восхититься сообразительностью молодой следовательницы. Ведь ее открытие все меняло! Теперь можно официально открыть расследование смерти Василия Терехина.

Девушка сначала обрадовалась одобрительному кивку опера, а потом вдруг поникла:

– Вы заберете себе дело?

Он понял ее огорчение. Наверняка это первое убийство, которое она не раскрыла, конечно, но все равно значительно продвинула следствие. И это просто за счет своей внимательности и цепкого ума. Теперь девочке совсем не хочется отдавать свою минуту славы городскому оперу. Лев задумался: поисками преступника он и без официального разрешения занимается, красные корочки и связи открывают многие двери, да и генерал Орлов поможет, стоит только попросить. Пускай пока все официальное следствие находится в районном городке, так меньше шансов, что «жареную» информацию добудут журналисты.

И он предложил Лере:

– Возбуждай по сто пятой, собирай материалы. А я если что обнаружу, то подкину.

Он сфотографировал на телефон протоколы криминалиста и фотографии на столе следователя. И решил попросить помощи у девушки в поиске родственников Веры, поселок маленький, наверняка все тут друг друга знают.

– Жена Терехина жила в Тихом до замужества, ты не знаешь, как найти ее родственников?

Лера неуверенно протянула:

– Не знаю, она меня же почти в два раза старше. Я ее точно не помню, тем более училась уже в городе. В школу ездить далеко, в соседний поселок, автобус не всегда ходит. Так что меня родители отдали в школу-интернат, тут много кто так делает, у кого машины нет детей возить каждое утро.

Она вдруг вскинулась:

– А вы спросите у дядь Коли. Это водитель автобуса из Тихого. Он на нем всю жизнь работает, возит по трассе из трех поселков в город и обратно людей. Весь город знает. Я если езжу на автобусе, то он всегда про родителей меня спрашивает, про бабушку, да вообще, с каждым поговорит.

Лев улыбнулся ей широко:

– Молодец, хорошо соображаешь.

Лера расцвела от его комплимента. Она сгребла материалы дела в ящик и с готовностью вскочила на ноги:

– Давайте я отведу! Конечная тут рядом, у него перерыв сейчас, следующий рейс будет в четыре часа только.

– Пошли! – Рядом с местной девчонкой водитель автобуса, наверное, будет разговаривать охотнее, чем один на один