Черные крылья - Николай Иванович Леонов

По дороге Валерия оживленно рассказывала Гурову про поселок:

– Это местные называют «Пятачок», тут и магазин, и остановка автобусная. По вечерам молодежь собирается, депутат вот местный пару лавочек поставил рядом с клумбами.

Она уверенно вела его через зеленые джунгли по протоптанным тропинкам. Лев с изумлением рассматривал поселок – он словно застыл во времени. В паре километров отсюда блистал роскошью коттеджный современный поселок, а это был совсем другой Тихий. Слепленный из построек советского времени – низенькие обшарпанные дома, железные гаражи-ракушки, такие же металлические киоски с пестрыми витринами и выцветшими вывесками. Он был прав, здесь все друг друга знали и жили почти без изменений, как десять и двадцать лет назад.

– Тут вот закусочная, раньше кулинария была. На разлив продают, ну и пирожки всякие, – Лера вгляделась в мутное окошко магазинчика. – Дядь Коля тут обедает. Свое из дома приносит, ему разрешают греть в микроволновке. Нет, ушел уже. Значит, в гараже.

Они обогнули здание, пересекли очередной пустырь и оказались у большого гаражного бокса, где стоял на отдыхе старенький «пазик». Окна и двери автобуса были распахнуты настежь, тихонько мурлыкала музыка, а седой мужчина натирал неспешно окна изнутри.

– Дядь Коль, – Лера заскакала по ступенькам. – Это я, здрасте. Тут одному товарищу надо узнать…

Тот степенно принялся укладывать свой инвентарь:

– Если надо, то проходите.

Лев протиснулся через узкий проход между сиденьями и присел на вышорканное сиденье. По пути он нашел в телефоне фотографию: Вера в обнимку с Василием, рядом он с Машей, на прошлогоднем визите к Терехиным, и теперь показал снимок старику.

А то, что дяде Коле за семьдесят, он рассмотрел сразу. Но глаза на морщинистом лице смотрели ясно, а широкие руки крепко держали телефон. Взглянув на фото, он сразу помрачнел:

– Это вы, наверное, из-за того, что с Василием случилось, опрашиваете? Пусть земля ему будет пухом.

Лев кивнул, в подробности вдаваться не стал:

– Я ищу родственников Веры Терехиной. Не знаю ее фамилию в девичестве. Знаете ее семью?

Старик кивнул:

– И Васю Терехина, и Веру Евсейкину знаю, и родню всю наперечет. Они у меня на глазах выросли. Верочку каждый день возил в школу. Стоит, дрожит, я ей дверь открою, чтобы хоть в салоне у печки села. Худенькая, как тростинка, вот и холодно ей всегда было. Белянка, глаза черные в пол-лица, коса до колена. Все бабы матери говорили: отдай ее в город в актрисы. Стихи читала, танцевала, пела так, что все ахали. А родители побоялись отпускать в город, единственная дочка, тряслись они над ней.

Старик потер щеку:

– Только родители-то на кладбище лежат, лет пятнадцать, как умерли, а больше никого у них и не было родни. Они откуда-то с Вятки прикатили к нам по распределению – отца инженером назначили на железку, квартиру дали.

– Уверены?

Дядя Коля твердо кивнул:

– Я на кладбище-то Евсейкиных свез. Меня же нанимают и на похороны, и на свадьбы, так что я всех в последний путь провожаю. И Васиного деда тоже сам лично на кладбище вез, – старик вздохнул. – А мы, считай, с ним ровесники, вот что значит на нервной работе служить. Мне-то что, крути баранку, на свежем воздухе всегда, работа сидячая. Между рейсами подремать можно, а у него убийства всякие, с трупами возится. Криминалистом быть – страшное, оказывается, дело, такого насмотришься, ни в каком кино не покажут. Ох, историй у него было, много мне чего рассказывал. Как переехал в Тихий на дачу, так, считай, на машине больше не ездил. То сюда в магазин придет или в «чепок», то в город со мной поедет. Всегда здоровается, спросит про здоровье, расскажет какой случай из работы, хорошо с ним ездить было. Я люблю в дороге поговорить.

Старик был и сейчас любитель поговорить, тем более нашелся такой внимательный собеседник:

– Василий Петрович молодец, профессионал. Вон и внук Васька следом за ним в милицию пошел. Хотя такой шкет был озорной, – дядь Коля погрозил морщинистым пальцем невидимому мальчишке из прошлого. – Как лето, так они банду свою соберут и гоняют на великах. И Вера там с ними, даром что девчонка. Чуть пару раз мне под колеса не попали. А то еду как-то, а Васька идет по дороге с разбитым носом, плачет. Я его подобрал в автобус, умыться дал воды. Сначала давай жаловаться, что с Качаловым подрался, с дружком своим же, из-за Верочки, а потом застыдился. Говорит, дядь Коль, ты деду не рассказывай, что я ревел как девчонка, пускай секрет будет. Я дома скажу, что с велика грохнулся.

Рассказчик рассмеялся звонко, по-молодому:

– Как вчера все было. А они уже и жизнь успели пожить, ребятишки эти.

Он тяжело вздохнул:

– Заболтал вас, да? Давай вспоминать то, чего уж нет. Так ведь целую жизнь прожил, как тут не вспомнить… – Гурову он посоветовал: – На железку запрос делайте, по Евсейкину Геннадию, там, может, родня сыщется. Сорок один год назад его переводом сюда к нам отправили. С Вятки он, это точно, я с ним ездил поезд товарный встречать. Добро в том вагоне их приехало, как сейчас помню. Ноябрь был, холода первые ударили, дорога ледяная. А он меня торопит, давай, Николай, поднажми, а то упустим поезд, увезет наши вещи товарняк в Москву. К станции подъехали, а там прибытие объявляют как раз «Киров – Москва».

Он вдруг взмахнул широкой ладонью:

– Сижу, болтун! Время-то без десяти, там, поди, полная остановка собралась.

Старик заспешил к своему водительскому месту, а Лев и Валерия отправились на выход.

Когда «пазик» с фырканьем укатил на «пятачок», девушка переспросила:

– Не помогло?

Опер лишь вздохнул, сказать ему врачу через сутки нечего. Вера Терехина оказалась совсем одна после смерти мужа…

Лера шла рядом и пытливо расспрашивала сыщика:

– А вы что-нибудь обнаружили?

Он решил поделиться с ней информацией об Армене и Кате Калинкиной. Вдруг острый и внимательный ум этой девочки повернет на какой-то путь, который ему не виден.

Его рассказ она выслушала молча, а потом выпалила:

– Он специально с ней познакомился! Ради этого вечера! Иначе бы за ней приехал. Если бы она была с ним в сговоре, то просто сбежала бы вместе.

Опер согласился:

– Да, скорее всего, это так. Но правду можно узнать, только когда задержим парня.

– Зачем ему вообще в коттедж? – Девушка рассуждала дальше.

Лев сунул руку в карман и показал ей крохотный бриллиант:

– Это было в сейфе у Терехина.

Она на секунду обиженно поджала губы – оказывается, этот городской сыщик столько всего скрыл от нее. Однако снова с азартом включилась в расследование:

– Это глупость какая-то, хранить бриллианты, и еще такие.

– Какие? –