Виват, Романовы! Часть IV - Анна Литаврина

А ад там есть? Ну или типа того… чтобы мне сразу знать, куда идти.

Александр поворачивает голову. Рядом слезает с лошади, серой в яблоках, Константин.

Александр (в ужасе). Что ты здесь делаешь? Они тебя убили?

Константин (радостно). Да нет… Это я сам, от холеры. Но, признаюсь, дождаться не мог. Ну что мне там делать? Прям тошно так стало…

Обнимаются.

Александр. Я не понимаю… Ты умер от холеры? Когда?

Константин. В тридцать втором году. Я еле вас нагнал!

Александр. Мне казалось, что мы летели… Ну часа полтора!

Павел. Здесь время течёт совсем иначе. Скажу проще: здесь времени нет вообще.

Александр (взволнованно). Ну что, как там? Всё хорошо? У Николая? А матушка? А как вообще?!

Константин. Матушка умерла. А в остальном всё вроде нормально.

Александр. Если матушка умерла, то где же она? Почему мы её не встретили?

Павел. Она не Романова. Она по-другому должна была перейти… я хотел её забрать и провести с собой, но она мне высказала всё, что обо мне думает… (Вздохнув.) И, наверное, правильно сделала. Но мы должны встретить её ТАМ… уже на месте.

Александр. Я увижу всех, кого потерял! Мне прямо не терпится! Скорее идёмте в портал!

Приближаются к порталу. Возле портала, по бокам, стоят два человека в чёрных мантиях и капюшонах.

Вход в портал преграждает металлическая вращающаяся перекладина. Движется группа людей. Каждый по очереди прикладывает руку к перекладине. Перекладина становится зелёной, вращается и пропускает человека в портал.

Александр, Елизавета Алексеевна, Павел и Константин встают в очередь.

Александр. Мда… Я и правда иначе это представлял. По крайней мере, не ожидал, что мы тут будем ещё ждать… Нам что, нужно проходить какой-то контроль? Интересно, как нас будут оценивать?

Константин. Не знаю, как здесь, а там, на земле, всех по-любому говном обольют! Ну, всех, кроме Елизаветы Алексеевны. Она не высовывалась и тихо сидела.

Павел. Это внутрипортальная таможня. Сам портал решает, пропустить очередного духа или нет. Далеко не все даже среди масонов имеют возможность пройти через портал.

Константин (мрачно). А меня туда вообще пустят? Я как бы уже настроился париться в геенне огненной.

Павел (строго). ТАМ и без тебя разберутся, куда тебе идти. Я же объяснил, что здесь нет Ада или Рая в привычном смысле.

Александр. А что с теми, кого портал не пропускает?

Павел. Зависит от ситуации. Могут вернуть на Землю – заглаживать вину в ином обличии. Особо тупых, упрямых и строптивых превращают в призраков. Есть ещё категория самых страшных грешников – эти не испытывают раскаяния, а, следовательно, не могут быть отправлены на исправительные работы. Они попадают в такое место… я не знаю, честно говоря, что там…

Стоящий в очереди впереди человек оборачивается.

Человек. Они исчезают. Совсем.

Константин. Здравствуйте, а вы кто?

Человек (снимая капюшон). Извините, не представился. Я Папа Пий VIII.

Александр. Ваше Высокопреосвященство!

Елизавета Алексеевна (шёпотом). Ваше святейшество!

Александр (смущённо). Ну да… Простите. Что значит «исчезают»?

Пий. Ну исчезают и всё. Их души сгорают. Взрываются. И всё. Нет их нигде и ни в чём. Понимаете, невозможно было в Аду хранить всех грешников. Однажды Ад бы стал переполнен и не дай-то Бог это всё бы потом в земной мир полезло… Ну просто за столько веков поняли, что проще эти души стирать, чем заставлять их там отрабатывать что-то и страдать. Совершенно бессмысленный процесс. Они так грешны что всё равно никогда не раскаются.

Александр. Интересная тактика…

Приближаются к перекладине.

Александр. Все души проходят через этот портал?

Пий. Нет, конечно. Это просто самый короткий и удобный путь. Его удостаиваются лишь избранные. Это, так сказать, элитный транспорт для масонов и тех, кого масоны сочли достойными.

Приближаются к порталу. Римский Папа берётся за перекладину. Перекладина загорается зелёным, двигается и пропускает его вперёд.

Павел. Давайте пропустим даму вперёд…

Елизавета Алексеевна проходит к перекладине. Испуганно оборачивается на Александра.

Александр (с улыбкой). Ну, тебе вообще нечего опасаться… У тебя и грехов-то почти не было. Ну, не считая там… ну это ладно. Это наше, семейное.

Пожимает и отпускает её руку.

Елизавета Алексеевна. Куда бы мы ни попали, Саша, я буду там тебя ждать..!

Берётся за перекладину. Перекладина загорается зелёным – и Елизавета Алексеевна проходит. Исчезает в портале.

Павел. Константин, ты следующий!

Константин взволнованно смотрит на них. Нервно сглатывает. Тянет руку и берётся за перекладину. Закрывает глаза. Перекладина загорается зелёным светом.

Константин (радостно). Вот спасибо!

Исчезает в портале.

Павел (с нежностью). Он на самом деле и правда хороший мальчик… (Александру.) Давай, теперь твоя очередь.

Александр берётся за перекладину. Толкает. Раздаётся гудение. Перекладина загорается красным. Блокирует проход. Александр вздрагивает. Берётся снова. Снова красный. Растерянно поворачивается к Павлу.

Павел. Ничего не понимаю… В чём дело? Должно быть, ошибка.

Александр снова берётся за перекладину. Снова горит красный. Сзади раздаются недовольные возгласы: «Не задерживайте других! Отходите, если пройти не можете!»

Павел. Эй, там, заткнитесь! Куда-то торопитесь?! Вам торопиться уже некуда!

Александр. Отец… не надо… (Отходит в сторону.) Наверное, мне объяснят…

Подходит к одному из людей в капюшонах. Дёргает.

Александр. Почему меня не пропускают?

Павел. Да! Почему его не пропускают? Я специально всё узнавал! Его должны пропустить! Он все долги закрыл! У него пропуск!

Человек в капюшоне. Сейчас выясним.

Исчезает в портале. Возвращается через секунду.

Человек в капюшоне. У вас висит незакрытый грех. Он перевешивает. Вам закрыт проход.

Александр бледнеет. Смотрит на Павла.

Павел. Не может быть. Я специально за ним возвращался. У него всё закрыто было. Он искупил вину.

Человек в чёрном. Значит, он сделал что-то по дороге. Вы с кем-то общались? Куда-то заезжали?

Александр молчит. Павел дёргает его за руку.

Павел. Ты ведь заходил проститься с Сашей! (В ужасе.) Что ты там сделал?! Что ты ему сказал?!

Александр. Я не нарушал правила. Я знал, что нельзя рассказывать человеку про дату его смерти и его будущее. Я ему не говорил…

Человек в капюшоне. А что говорили? Просто сказали «До свидания»?

Александр опускает глаза.

Павел (в ужасе трясёт его). Ты что натворил опять?! Что ты ему сказал?

Александр. Что его назвали в мою честь…

Человек в капюшоне. Александр Павлович, вы здесь всех за идиотов держите? Вы положили ему в карман